Шрифт:
CATAHA HA CTPAHHOM TPOHE B HEPBHOM CHE O HE3EMHOM,
TAK, KAK BETKA 3A OKHOM.
CKOPO BCE 3APO3OBEET, CBET C BOCTOKA CTPAX PA3BEET,
CHOBA BETEPOK 3ABEET B KPAE POC, CTPAHE O3EP…
HO 3ATEM, BO MPAKE COHHOM, BOPOH B CTAE C AXEPOHA
PEBHOCTHO, HO OTCTPAHEHHO HE COMKHET BO MPAKE B3OP,
BOPOH, KTO BO MPAKE COHHOM HE COMKHET HA BAXTE B3OP
CHOBA KAPKHET: "HEBEPMOP"!
Анна Парчинская 1998
Поздней ночью, утомлённый,
Разбирая труд учёный,
Задремал я, не осилив витьеватый древний слог.
Вдруг неясный звук раздался.
Вздрогнул я, мой сон прервался.
Не прохожий ли стучался, забредя на мой порог?
В ночь декабрьскую глухую он с дороги сбиться мог.
И, наверное, продрог.
Помню, как случилось это:
В ожидании рассвета,
Я пытался в книгу вникнуть, сердце чтеньем усмирить.
В одиночестве и горе
Я читал, но понял вскоре:
Тщетно мысли о Линоре я пытаюсь заглушить.
Мысль об умершей Линоре обрывала смысла нить,
Рассуждений книжных нить.
Ах, я помню это ясно:
На дворе декабрь ненастный,
От камина отсвет красный на полу и на стене.
Тёмной шторы колыханье,
Шелка лёгкое шуршанье,
Словно шёпот и дыханье в напряжённой тишине,
Чей-то шёпот и дыханье в полуночной тишине,
Как бывает в страшном сне.
Я сказал себе: "Проверю,
Не стоит ли гость за дверью?
Может, кто-то по ошибке завернул ко мне домой.
Нет причины для волненья,
Гость случайный, без сомненья,
Перепутал направленье в непроглядной тьме ночной".
Двери настежь отворил я – никого лишь ветра вой.
Только снег и мрак ночной.
Не надеясь и не чая,
Почему, и сам не знаю,
Произнёс я громко имя той, которой больше нет.
Было слышно еле-еле,
Как, вплетаясь в плач метели,
Тихим эхом долетели звуки слабые в ответ.
Только эхо долетело, словно отражённый свет.
Только ветер выл в ответ.
Я в сердцах захлопнул двери.
Говоря себе: "Уверен,
Что причина странных звуков, вдруг наполнивших мой дом, -
Лишь причуды непогоды,
Лишь явление природы", -
Я услышал что-то вроде тех же звуков за окном.
Тотчас явственно услышал, что стучали за окном,
Будто в ставни долотом.
Вот, опять… Ах, так?… Ну, что же…
Я окно открыл – о Боже!
Шумно, с ветром, с пылью снежной тенью в комнату влетел,
Сел на полку возле двери,
Не спеша оправил перья
Старый ворон – лишь теперь я визитёра разглядел.
Птицу, прозванную вещей, лишь теперь я разглядел.
Гость нисколько не робел.
Как монах, сутул и чёрен,
Ворон, вроде бы, как ворон,
Но солидностью забавной отличался визитёр.
Как испанский гранд, отважен,
Так же чопорен и важен,