В час, когда, клонясь все ниже к тайным свиткам чернокнижья,

Понял я, что их не вижу и все ближе сонный мор, -

Вдруг почудилось, что кто-то отворил во тьме ворота,

Притворил во тьме ворота и прошел ко мне во двор.

"Гость, – решил я сквозь дремоту, – запоздалый визитер,

Неуместный разговор!"

Помню: дни тогда скользили на декабрьском льду к могиле,

Тени тления чертили в спальне призрачный узор.

Избавленья от печали чаял я в рассветной дали,

Книги только растравляли тризну грусти о Линор.

Ангелы ее прозвали – деву дивную – Линор:

Слово словно уговор.

Шелест шелковый глубинный охватил в окне гардины -

И открылись мне картины бездн, безвестных до сих пор, -

И само сердцебиенье подсказало объясненье

Бесконечного смятенья – запоздалый визитер.

Однозначно извиненье – запоздалый визитер.

Гость – и кончен разговор!

Я воскликнул: "Я не знаю, кто такой иль кто такая,

О себе не объявляя, в тишине вошли во двор.

Я расслышал сквозь дремоту: то ли скрипнули ворота,

То ли, вправду, в гости кто-то – дама или визитер!"

Дверь во двор открыл я: кто ты, запоздалый визитер?

Тьма – и кончен разговор!

Самому себе не веря, замер я у темной двери,

Словно все мои потери возвратил во мраке взор.
–

Но ни путника, ни чуда: только ночь одна повсюду -

И молчание, покуда не шепнул я вдаль: Линор?

И ответило оттуда эхо тихое: Линор…

И окончен разговор.

Вновь зарывшись в книжный ворох, хоть душа была как порох,

Я расслышал шорох в шторах – тяжелей, чем до сих пор.

И сказал я: "Не иначе кто-то есть во тьме незрячей -

И стучится наудачу со двора в оконный створ".

Я взглянул, волненье пряча: кто стучит в оконный створ?

Вихрь – и кончен разговор.

Пустота в раскрытых ставнях; только тьма, сплошная тьма в них;

Но-ровесник стародавних (пресвятых!) небес и гор -

Ворон, черен и безвремен, как сама ночная темень,

Вдруг восстал в дверях – надменен, как державный визитер

На плечо к Палладе, в тень, он, у дверей в полночный двор,

Сел – и кончен разговор.

Древа черного чернее, гость казался тем смешнее,

Чем серьезней и важнее был его зловещий взор.

"Ты истерзан, гость нежданный, словно в схватке ураганной,

Словно в сече окаянной над водой ночных озер.

Как зовут тебя, не званный с брега мертвенных озер?"

Каркнул Ворон: "Приговор!"

Человеческое слово прозвучало бестолково,

Но загадочно и ново… Ведь никто до этих пор

Не рассказывал о птице, что в окно тебе стучится, -

И на статую садится у дверей в полночный двор,

Величаво громоздится, как державный визитер,

И грозится: приговор!

Понапрасну ждал я новых слов, настолько же суровых, -