— И вас оставили в покое?! — удивилась Вейс. — Не поверю!

— Картина, — пожал плечами Хорёк. — Вессен утверждает, что картина утратила большую часть своих свойств, но продолжает оберегать хоязина. Я не очень понимаю, откуда она это взяла, но исследования показали — картина теперь стала более предсказуемой, что ли.

— Но что это такое? Откуда она? — не выдержала Лас.

— Вессен утверждает, что это — инструмент настройки нашей реальности. Ну, как бы вам объяснить… вот это — Хорёк указал на бруски, прочие наши «фокусы» — ваши таланты, Лас, и остальное — это в обычных условиях не происходит. Нужно чуть-чуть изменить реальность, в малой области — подкрутить кое-что, как винтики в аппарате.

— Понимаю, — кивнула Вейс. — И эта картина…

— …помогает подкручивать. Так вот. У меня есть неопровержимые данные, что как минимум пять из девяти детей или их ближайшие родственники хотя бы раз видели картину. Антиквар не боялся, что её украдут. Он повесил её, в конце концов, так, чтобы она украшала его магазин.

— Теперь понятно, — Лас поднялась. А я отсиживалась у себя и думала, что всё пройдёт. — Откуда эта картина?

— Вессен говорит, её специально сюда доставили. С её помощью управляли нашей реальностью. Она даже говорит, что видела того, кто управлял — и что теперь картина ему не подчиняется.

— Я не могу в это поверить, — произнесла Вейс. — Хотя… — она махнула рукой. — Ещё одна такая неделя и я поверю во что угодно. Так картину можно уничтожить?

— Я не уверен, что её можно уничтожить. Но её можно убрать отсюда. В другую реальность. Например, в такую, как Страна Цветов. Мы не знаем толком, что картина может. Я исследовал её все эти годы и не уверен, что узнал о ней всё.

— Только не в Страну Цветов! — возразила Вейс.

— Стайен, — Лас взяла его за руку. — Картину можно уничтожить?

— Вессен утверждает, что да. Правда, есть опасения. Например, такое: это аннулирует всё то, что было изменено картиной. Например, мои и её способности. Может быть даже то, что только косвенно относится к картине. Это могут быть и ваши способности.

— Я бы не стала раздумывать, — твёрдо заявила Лас. — Я бы отдала всё это.

— Могут быть и другие последствия. Я тридцать лет изучаю картину и пока могу сказать одно — она перестала провоцировать таланты. Не делает из людей «пси». Волшебников, как сказала бы Светлая.

— Тогда спрятать! Спрятать подальше! Так, чтобы некому было там искать!

— Поверьте, мы рассматривали многие сценарии. Много лет. Нам тоже нравится этот мир. Привыкли, знаете ли. Вессен охраняет картину — по крайней мере до неё не могут добраться любители повоевать.

— Хватит, — Вейс дрожала. — Мне никогда не было так страшно! Хватит!

Лас встала у неё за спиной, обняла за плечи.

— Стайен, зачем вы рассказали про картину? Вы хотите меня убедить, что всё, что с нами было, случилось просто потому, что кто-то повидал эту проклятую картину?

— Нет, я…

— Это волшебство, — Лас погладила Вейс по голове. — Думайте, что хотите, это настоящее волшебство. Я знаю, я видела. Я не желаю слышать никакие объяснения, понимаете?

— Лас…

— Это была жизнь! Понимаете? Настоящее волшебство — там, где жизнь. А у вас всё шло на войну! Эта ваша картина — не знаю, что это на самом деле. Ей здесь не место

Хорёк посмотрел на неё поверх пенсне.

— Я с вами полностью согласен, Лас. Во всём.

Лас сжала зубы. Я снова злюсь, подумала она. Ещё немного и я бы начала кричать.

Не держи это в себе, Лас. Заставь его! Пусть расскажет тебе ещё. Ты поймёшь, что он лжёт. Он сам хочет картину, для себя.

— Заткнись, — прошипела Лас сквозь зубы. Хорёк вопросительно посмотрел на неё, Вейс вздрогнула. — Простите, Стайен. Это я не вам. Зачем вы рассказали нам о картине?

— Видите ли, — Стайен откинулся на спинку. — Тридцать лет и три года всё было отлично. Мы побеждаем преступность, уже нет эпидемий, террористы прижаты к ногтю, нет крупных войн, мы открываем новые реальности. Всё отлично. Картина под надёжным присмотром. Но что-то начало меняться, и мне не нравится — как.

— Что же?

— Вессен. Она пропадает где-то. Последние полгода — особенно часто. Уходит к себе в кабинет, и что делает там — непонятно. Когда я встречаю её потом — сонная и раздражительная. Я заметил, что она чаще появляется в винном погребе. Она не может опьянеть, но пытается. Вот это мне очень не нравится.

— А по утрам хмурая и неразговорчивая? — Вейс вновь вздрогнула.

— Точно. С вами то же самое?

— То же самое, — Лас долго не могла решиться. — Я тоже хочу рассказать. Нет, показать. У меня, в Стране Цветов. Только вам двоим, — Лас сильнее сжала плечи Вейс. — Тридцать три года, вы говорите?