– Чарли, – шепнула Грейс, похлопывая себя по ноге, подзывая его. Пес с трудом поднялся, тихонько проследовал за ней на кухню. Она встала на колени, погладила его по голове, полезла в темный шкаф за мешком с сухим собачьим кормом и особым сортом кофе «Джамайка блу», который всегда держит под рукой для Родраннера. – Хороший мальчик, – сказала она. – Ничего. Я не ревную.

Чарли в ответ завилял хвостом.

Корм нашелся, а поиски кофе на ощупь закончились неудачей, поэтому она щелкнула выключателем на стене, включив мягкий, приглушенный верхний свет, надеясь не разбудить Харлея и Родраннера. Когда сумерки раннего утра рассеялись, моментально отыскала кофе, заметив выстроившиеся в ряд на столе пустые бутылки из-под бордо. Почти забытая пульсирующая головная боль мигом самостоятельно возобновилась, поэтому к утренней порции витаминов Грейс добавила две таблетки аспирина.

Наливая в кофейник воду из бутылки, стоявшей в холодильнике, заметила, как крупный комок зашевелился, и сонный голос Харлея прохрипел:

– Надеюсь, ты кофе завариваешь.

– В большом количестве и очень крепкий, – прошептала в ответ Грейс.

Харлей перевернулся со стоном, натянул на голову одеяло.

Над головой послышался скрип деревянного пола запасной верхней спальни. Через несколько минут на лестничной площадке появилась Энни в полном макияже, в огненно-оранжевом шерстяном костюме девятого размера со скандально короткой юбкой, держа в одной руке туфли на шпильках того же тыквенного оттенка, а другой драматически волоча черную пелерину, отороченную перьями марабу и расшитую сверкавшими черными блестками. Если б на Хеллоуин выбирали царицу бала, ею безусловно стала бы Энни Белински.

Грейс одобрительно выставила поднятый большой палец:

– Настоящий праздничный наряд.

Обе обнялись со смехом, а Чарли кружил между ними, предлагая начисто вылизать руку Энни. Та присела, взъерошила собачью шерсть.

– Привет, Чарли! Предатель, удрал от меня среди ночи! Знаешь, какой удар по самолюбию девушки?

Радостно прося прощения, Чарли лизнул ее в шею и снова вернулся к важному делу, хрустя сухим кормом.

– Известно тебе, Грейс, что твой пес потаскун? Эй, а эти чурбаны до сих пор дрыхнут? – спросила она, заглядывая в гостиную.

Грейс кивнула, прижала к губам палец и сморщилась, когда Энни хитро улыбнулась, пропев во весь голос:

– Восстаньте, просияйте, балбесы!

После короткой паузы Харлей крикнул в ответ:

– Энни, ты покойница!

Вместо того чтобы броситься в укрытие и свернуться в углу при громком восклицании, Чарли поднял голову и игриво залаял. Грейс не перестает удивляться, что пес, который патологически боится почти всего, идеально ладит с этими людьми, нисколько не пугаясь их криков.

Родраннер ошеломленно вскочил, озираясь и спрашивая:

– Что? Что это?

– Кошмарный сон, – прохрипел Харлей. – Ложись досыпай.

Энни протиснулась мимо Грейс, переключила кухонное освещение на полную мощность, залив смежную гостиную сотнями ватт.

Харлей одним рывком сел, вынырнув из-под одеяла, словно кит за глотком воздуха.

– До чего же ты подлое существо, – пробормотал он, копаясь в свалявшемся конском хвосте. Слегка воспрянул духом, разглядев наряд, и окинул ее весьма многозначительным взглядом. – Ты кто? Самая здоровенная на свете тыква?

Энни сгорбилась, как Квазимодо, скрючила пальцы, царапая ногтями воздух.

– Хо-хо-хо… Призрак из жутчайшего кошмара, какой тебе когда-нибудь снился на Хеллоуин. [41]

– Нет, ты гораздо сексуальней.

– Ох, ради бога… Вставайте, уже шесть. Пора завтракать. Это тебе что-нибудь говорит, умная задница?

Харлей наклонил голову, послав Энни обожающую улыбку.

– Беру назад каждое дурное слово, сказанное в твой адрес.

Чарли ворвался в гостиную, как щенок-переросток, принялся радостно лизать всем щеки. Харлей повалился на спину, сдавшись на милость пса.

– Спасите, помогите! На меня набросилась швабра!

– Ты оскорбляешь его чувства, – с улыбкой заметила Грейс, глядя, как охваченный вдохновением пес набрасывается на следующую жертву.

Родраннер схватил его в объятия, энергично почесал.

– Хочешь пробежаться, приятель?

Чарли сел, вывалив из пасти язык.

– А? Что ты говоришь?

В ответ пес с лаем бросился к двери.

Родраннер зевнул, поднялся, выглядя почти свежим, за исключением примятой пряди волос, обычно торчащей на макушке.

– Ничего, если я с ним пробегусь?

– Почему бы и нет.

Харлей кисло всех оглядел:

– Что это с вами со всеми, ребята? Почему вы такие чертовски веселые?

– Может быть, потому, что каждый в отдельности не высосал вчера по две бутылки вина, – коварно намекнула Энни.

– К вашему сведению, мисс Святоша, это не вино, а бордо. По двести баксов за бутылку. Мне пришлось допивать то, к чему ваши примитивные вкусовые органы не приспособлены. Нельзя откупорить бутылку «Линч-багс» восемьдесят девятого года, выпить стаканчик и снова заткнуть пробкой. – Он полез в боковой карман, выудил бумажник на цепочке. – Родраннер, на обратном пути заскочи в супермаркет, купи мне упаковочку пирожков с яблоками.