Джино закатил глаза.

– Черт побери, это не так-то просто. Они не все продумали…

Малкерсон махнул рукой, заткнув ему рот.

– Знаю, вы правы, но не следует безоговорочно уверять остальных, что это идиотская мысль.

Джино со вздохом кивнул.

– Что говорят в торговом центре? – поинтересовался Магоцци.

Малкерсон невесело улыбнулся:

– Никто не желает высказываться. Ни менеджмент «Молл оф Америка», ни мэр Блумингтона, ни губернатор, если на то пошло. Придется решать нам.

Джино презрительно фыркнул.

– Никто не желает принимать огонь на себя, закрыв магазины, и никто не примет на себя ответственность, если кого-то пристрелят в открытом для посетителей центре.

– Вот именно.

– Значит, мы в тупике, в безвыходной ситуации и снова будем виноваты. Ладно, переживем.

Малкерсон посмотрел на часы.

– У нас ровно час для принятия решений. Вопрос остается открытым. Я приказал дорожному патрулю и почти всем участкам штата прислать подкрепление.

– Надолго? – уточнил Магоцци.

– Как получится.

– Значит, ненадолго.

– Возможно. – Шеф с силой выдохнул, уставившись в пол. – Еще у меня в офисе двое в штатском.

– Дерьмо, – хмыкнул Джино.

– На данный момент кое-что. При необходимости может понадобиться живая сила, поэтому не стоит отказываться сразу, лучше постараться с их помощью вычислить преступника.

– Вычислить? – переспросил Магоцци. – Дохлый номер. Его невозможно вычислить. Он не сексуальный маньяк и действует не однотипно. Черт возьми, придется сильно потрудиться для раскрытия серийных убийств без всяких криминалистических данных, кроме калибра оружия. Тут ФБР ничем не поможет. Федералам просто хочется принять участие.

– Если преступление связано с Интернетом, это дело ФБР, и оно им занимается. Конечно, у нас нет твердых фактических доказательств, только предположение о связи с Интернетом, поэтому в данный момент они держатся в стороне. Но с политической точки зрения, возможно, не так уж и плохо ввести их в игру. Не мешает пошире распределить ответственность.

Магоцци прикусил язык, не указывая, что их цель заключается не в распределении ответственности, а в поимке убийцы, но шефу в его положении приходится решать обе эти задачи.

– Можно чуточку обождать? Посмотрим, что выяснится на совещании.

– Так я им и сказал, – кивнул Малкерсон.

В глубоком кармане Джино запищал сотовый телефон.

– Ролсет слушает. – Он слушал, слегка вздернув брови. – Понял. – Захлопнул крышку трубки, положил обратно в карман. – Компьютерщики только что вошли в здание. Все вместе, впятером.

Магоцци нахмурился:

– Ты ж их вызвал на десять?

– Точно. Ранние пташки.

Магоцци пожал плечами:

– Пускай ждут.

Когда почти все сотрудники полицейского управления собрались на оперативное совещание, отдел убийств остался в полном распоряжении Глории, не считая Роджера Дилейни, которого она в расчет не брала. Наглый маленький сукин сын с прилизанными черными волосами, испорченными зубами и склонностью обжиматься, которая чуть не сгубила его, когда он в первый и в последний раз схватил ее за роскошную черную задницу. Роджер в дальнем углу тыкал двумя пальцами в клавиатуру, а Глория завладела передним письменным столом и телефонами.

Она уже ответила на десяток звонков насчет убийств, связанных с игрой «Манкиренч». Мнимые свидетели, видевшие убийцу во сне или положительно уверенные, что это их зять, шурин, босс, разносчик пиццы. Глория старательно фиксировала сообщения, будто они имели какую-то ценность, хоть порой совершенно свихнувшиеся психопаты готовы совершить убийство исключительно ради того, чтобы позвонить в полицию и доложить об этом.

В промежутках между телефонными звонками было так тихо, что слышалось неуверенное постукивание Роджера по клавиатуре компьютера и внезапное журчание воды в месяцами не чищенной кофеварке.

Обычно в отделе убийств кипит бурная деятельность – пока нет новых дел, детективы занимаются «глухарями», работают над преступлениями, связанными с наркотиками и сексуальным насилием, помогают ликвидировать банды, чтобы людям на улицах на время хватало ума не убивать друг друга, – и поэтому тишина раздражала ее. Разозлили дежурный сержант, державший репортеров в загоне у подножия лестницы, когда Глория специально оделась для телевидения, накинув на великолепное черное тело нечто среднее между свободным жакетом и сари коричневых и оранжевых оттенков, которые напоминают об Африке, хотя родилась она в Кмарте. Буйные черные волосы покрыты шарфом в тон, куплены десять новых накладных ногтей со сверкающими золотом полумесяцами на коричнево-красной эмали. Неотразимая приманка для недоумков-телевизионщиков, обожающих так называемые этнические мотивы, не имея понятия, что это значит. Но сначала им надо ее увидеть.