– Что ты хочешь?
– насторожился Славик.

– Солнышко, мне надо перевезти домой одну тяжелую вещь. Но нет ни тары, ни машины. Поможешь?

– О чем речь!
– радостно завопил сосед.
– Говори адрес. Сам приеду.

– Да зачем же тебе напрягаться?
– я так и сочилась сиропом. – Пришли машину, пару грузчиков и коробку от холодильника.

Я продиктовала Славику адрес, и мы стали ждать. Предварительно пришлось потребовать у Андрея денег “на расходы”.

Через час в проходной двор въехала симпатичная грузовая “газелька”, раскрашенная рекламой всяких холодильников и кондиционеров. Из нее вылезли два парня в одинаковых зеленых комбинезонах с большой коробкой.

– Мальчики, здравствуйте, - сладенько заулыбалась я.
– Вы коробочку занесите вот сюда на лестницу и ждите в машине. А когда мне барахло накидают, я вас позову. А то там охранник строгий, не разрешает посторонним находиться.

Грузчики занесли коробку на лестницу и вышли.

Я выглянула в коридор первого этажа. Никого. Тогда я закрыла дверь, прилепила на нее “Орбитом” написанное от руки объявление: “Ремонт” и подперла со стороны лестницы притащенным со двора ящиком. На наше счастье, двери были не стеклянные, а самые обычные, фанерные.

Подтащив коробку поближе к лестнице, я махнула рукой Корнилову, который наблюдал за моими операциями сверху, свесившись через перила. Ступая на цыпочки, он спустился вниз. Где-то на середине последнего марша ему пришлось протиснуться сквозь лестничные прутья и сверху уложить себя в ящик. Я закрыла крышку и позвала грузчиков.

– Только осторожнее!
– умоляла я их, когда они принялись лихо закидывать коробку в машину.

Всю дорогу я болтала без умолку, боясь, что Корнилов начнет возиться, чтобы устроиться поудобнее, и грузчики его услышат. Все шло хорошо, но уже в парадном произошло непредвиденное.

Парни втащили Герострата в подъезд, и мы стояли в ожидании лифта, когда с улицы вошла Динка. В своем роскошном, черном с серебром плаще она выглядела очень эффектно. Грузчики уставились на нее, как коты на сало.

– Ты что, купила холодильник?
– удивилась Динка.

– Да ты что, - фальшиво возмутилась я.
– Это мама купила, а мне, как всегда, отдали старый.

Грузчики, как по команде, приподняли брови. Уж они-то могли отличить по весу холодильник от... нехолодильника.

Подъехал лифт, парни схватились за коробку, но то ли засмотрелись на Динку, то ли не знаю что, не удержали и уронили. Вместо ожидаемого грохота раздался приглушенный вопль.

Динка, посмотрев на меня с отвращением, зашла в лифт и уехала.

Грузчики молча таращились то на меня, то на коробку.

– Мальчики!
– взвыла я голосом театрального привидения.
– Умоляю вас, никому ни слова. Там, в коробке, мой любоу-уник. Его жена в бинокль следит за моим подъездом. Каждый раз нам приходится придумывать что-то новое, чтобы хоть немного побыть вместе.

Парни молча и абсолютно синхронно пожали плечами. Когда они, затащив Герострата в квартиру, пошли на выход, я протянула им по пятьдесят долларов. Они удивились, но взяли.

– Только Славе не говорите!
– трагически шепотом попросила я.

* * *

Следующие два часа ушли на хозяйственные дела. Я нагрела воды и, пока Герострат мылся, сходила за продуктами. Денег Андрей мне отсыпал щедро, так что впервые за долгое время я могла ни в чем себя не ограничивать. При этом лицемерно говоря себе, что покупаю карбонат и черную икру исключительно для дорогого гостя.

После ужина мы сидели на кухне и пили кофе. Пили молча, потому что говорить, вроде, было не о чем. Невольно я вспомнила последние годы семейной жизни. Обычно мы с Мишкой или смотрели за едой телевизор, или читали. Но у меня на кухне телевизора, к сожалению, нет.

– Расскажи хоть, как ты жил все это время?
– не выдержала я.

– Да как? Нормально. Из “России” уволился, потом знакомые в “Би Лайн” пристроили.

– А... на личном фронте?

– Без перемен.

– То есть по-прежнему по три бабы одновременно?
– не выдержала я.

Корнилов только плечами пожал. Не человек, а птица, так и машет крыльями.

– А у тебя?
– спросил он.
– Кстати, почему ты из Сочи уехала? Я и не знал, пока от тебя открытку не получил.

А дело было так. После нашего с Мишкой развода Герострат, вопреки ожиданиям, вовсе не кинулся в мои распростертые объятья. Более того, он дал мне понять, что наши отношения несколько подзатянулись. Агония была долгой. Я никак не могла принять отставку и продолжала колотить лбом в закрытую дверь. Мне казалось, что если поговорить, объясниться, все еще вернется. Я искала Герострату оправдания, подводила какую-то психолого-философскую базу, на что-то надеялась. Даже снова стала ходить в церковь и молиться, забыв, что Бог не помощник в дурных делах. Но все было бесполезно. Нет, пару раз мы все-таки еще оказались в одной постели, но это уже ровным счетом ничего не значило.