Но все-таки надо было что-то делать. Я буквально физически ощущала, как подбирается на паучьих ножках багрово-зеленое воспаление легких. Впрочем, придумать что-то все равно не удалось.

– Ку-ку!
– сказал ласковый до приторности голос.

* * *

Надо же, оказывается, это не ухмылка такая, а шрам на щеке, кривой и глубокий, видимо, в свое время плохо зашитый.

Парень в черном, на вид чуть помладше меня, стоял, прислонившись к гаражу, и рассматривал нас в упор. Рассматривал, как расстреливал. Пистолет с глушителем (глушитель, наверно, больше, чем весь пистолет) тоже рассматривал нас, переводя взгляд с меня на Герострата и обратно.

В голове моей, как у известного персонажа, замкнуло, и я тупо на него таращилась. Интересно, думала я, смог бы он мне понравиться, если бы мы встретились где-нибудь на дискотеке? Вряд ли. И не в шраме дело. Просто он жуткий!

– Ну что, прыщи, искупались в канаве?
– поинтересовался Шрам.
– С легким паром!

– Ты, урод кривой, вали отсюда на хрен, пока не...!
– попытался предпринять психическую атаку Корнилов.

На мой взгляд, это было крайне глупо, если не сказать - опасно. Испытывать выдержку человека с пистолетом - все равно, что против ветра... известно что.

Закончить фразу Андрею не удалось. Шрам оказался хоть и не полным психом, потому что не пристрелил его, но терпением все же не отличался. Клацнув зубами о кулак, Герострат отлетел к ящику. Визитер наш хоть и выглядел на “соплей перешибешь”, оказался на поверку крепеньким.

– Диск!
– сказал он и улыбнулся, на этот раз по-настоящему, но вышло еще хуже.

– Нету, - сплюнув кровь, отозвался Корнилов.

– Да ладно!
– не поверил Шрам.
– Раздевайся!

– Чего?!

– Того. Ать-два! Я не любитель раздевать трупы, но если надо...

Закусив и без того разбитую губу, Андрей начал стаскивать куртку. Я только моргала по-совиному, ежась от холода в комок.

– Хотя нет, - Шрам остановил стриптиз.
– Лучше сначала ее раздень. А то ей, бедненькой, холодно в мокрых штанах. Так и простудиться можно.

Корнилов замер. Поняв, что наступила рекламная пауза, я наконец открыла рот.

– Послушай, у нас правда нет диска. Он остался в квартире. В ванной.

– Киска, - хихикнул он, качнувшись с пятки на носок.
– Если бы ты видела, во что превратилась твоя квартира! И ванная в частности. Хватит заливать! Диск у вас. И он мне очень нужен.

– Чем хочешь поклянусь! Он в ванной. Просто искали плохо.

– Заткни хлебало!
– рявкнул Шрам.
– Снимай штаны, сучка! Живо!

Пистолет уставился мне прямо в лоб. Я непроизвольно сделала шаг назад, зацепилась за ногу Герострата и полетела на землю. Руку словно огнем обожгло: прямо под локтем оказался булыжник, да не гладкий, а похожий на слегка стершегося ежа.

– Блин!
– ахнула я, глядя куда-то за спину Шрама.

Видимо, он только корчил из себя крутого, потому что невольно попытался скосить глаза назад.

Когда я видела подобное в кино, казалось, это очень просто. Но в реальности все получилось, как в кошмарном сне, когда пытаешься кого-то ударить, но никак не можешь дотянуться. Я швырнула булыжник ему в лицо и ожидала отвратительного хруста, предсмертного хрипа и моря крови. Шрам элементарно отвернулся, сочно выругался и бросился на меня. И тут произошло невероятное.

Он тоже споткнулся об ногу Корнилова, который по-прежнему сидел на земле, привалившись к ящику. Ну и звон же раздался когда его образина на всей скорости впечаталась в железо! Сдавленно крякнув, бандюк сполз по листу вниз, идеально вписав себя в узкое пространство.

Наверно, прошло не меньше минуты, прежде чем мы опомнились, перепрыгнули через него и бросились бежать. Кажется, сторож что-то кричал нам вслед, когда мы подлезали под шлагбаум, но ветер унес слова в неизвестность. С каждым разом я бегала все быстрее и быстрее. Еще немного - и можно участвовать в каких-нибудь соревнованиях. Адреналин - лучший допинг!

Преодолев метров пятьсот пересеченной местности, мы (Герострат пыхтел сзади) оказались около какой-то облезлой девятиэтажки, окруженной буйной, но пыльной растительностью. “Суздальский проспект”, - было написано на ржавой табличке.

Вот как! Не так уж и далеко от дома. Где-то здесь должно быть трамвайное кольцо. Впрочем, что толку! Домой хода нет. Зуб даю на отсечение, там нас ждут.

Мы зашли в первый попавшийся подъезд и на лифте поднялись на девятый этаж. Люк, ведущий на чердак, разумеется, оказался закрытым. Я села прямо на площадку, прислонившись к металлической лесенке. С минуту подумала и решилась.