Тут ее глаза потемнели, и я поняла, что Глеб – это тот самый красавец с фотографии.

– Глеб – это… друг Илоны. Она собиралась уйти от Олега и выйти за него замуж. А я его любила. Когда Илона погибла, Наташка перетащила его на свою сторону. Он ей помогал, а потом… Потом Олег его убил. Ну, Наталья получила то, чего хотела. Честно говоря, я с трудом ее терплю, только ради Вики. Кому лучше стало от того, что она отомстила? Ей? Мне? Или Вике?

Повинуясь какому-то внезапному порыву, я встала, подошла к ней и обняла. Минут десять мы дружно лили слезы, но Алла справилась с собою первая.

– Да, - сказала она, сморкаясь в салфетку. – Вот такие мы с тобой… забавные зверьки. Знаешь этот анекдот?

– Нет, - всхлипнула я.

– Змей Горыныч прилетел в деревню, все пожег, коров поел, мужиков отметелил, заполз на горку, посмотрел на погром и говорит застенчиво: “Да, такой вот забавный я зверек”.

Несмотря ни на что, я рассмеялась.

– Знаешь, я тоже была близка к тому, чтобы утопиться или еще что-нибудь в этом роде, - вздохнув, сказала Алла. – Вика спасла. Я ее очень люблю, как родную. Ну и вера.

– Кто? – не поняла я.

– Не кто, а что. Вера. В Бога. Просто я поняла, что жить надо не прошлым и не будущим, а настоящим. И Он тебя не оставит.

– Знаешь, моя бабушка как-то говорила: наша жизнь – это река. Если попал в стремнину и начинаешь бултыхаться, скоро выбьешься из сил и утонешь. Надо отдать себя течению и думать о том, как держать голову над водой. И тогда течение само вынесет на тихое место.

– Твоя бабушка была мудрая женщина, - Алла задумчиво постукивала ногтем по ножке бокала. – Да, надо просто перетерпеть. Не сидеть, свесив лапки, делать что-то, но при этом терпеть. Чем сильнее человек, тем тяжелее ему дается испытание. Поверь, все наладится. А что касается твоего Андрея... Прости, но ты тоже получила то, чего хотела. Да еще и с процентами. Эй, да ты спишь!
– спохватилась она, заметив, что я подпираю голову рукой и изо всех сил стараюсь не клевать носом. – Давай-ка ложись и спи до упора. Я тебе на диване постелю, а сама с Викой лягу.

* * *

Я проспала почти сутки – весь день до вечера, всю ночь и еще половину следующего дня. А когда проснулась, в квартире никого не было. На кухонном столе лежала записка:

“Алла, мы с Викой поехали встречать Наталью. Приду часов в десять. Обед в холодильнике. Твои вещи я постирала и погладила. Оставайся!!! Но если все-таки надумаешь уйти, возьми деньги!!! Дверь просто захлопывается. Алла. P.S. Если что – звони на сотовый”.

Дальше был написан номер телефона. Под запиской лежали две стодолларовые купюры.

Я еще раз подивилась: оставить в квартире малознакомого человека. Была бы я мошенницей… Была бы я мошенницей, она не повела бы меня к себе. Доверчивость и доверие, как говорят в Одессе, - это две большие разницы.

Сварив кофе, я сделала себе бутерброд с колбасой. Принцесса Лошадь терлась об мои ноги и громко мурлыкала, пришлось угостить и ее. Она схватила кусок в зубы и понесла его, как мышь, в самый дальний угол. Поглядывая на сгорбившуюся над колбасой кошку, я размышляла, как лучше поступить.

Остаться? Но сколько я могу пробыть у Аллы? Пусть даже я буду стирать, убирать и готовить, все равно это не выход. Да, положеньице у меня – не позавидуешь. И мне хорошо известно, как тягостна может быть благодарность для того, кто ее принимает.

Нет, надо уходить. И чем быстрее, тем лучше.

Я прибрала на кухне, оделась, причесалась. Взяла записку, положила в карман. Деньги… Что ж, взяла и деньги, клятвенно пообещав себе, что, если все как-нибудь утрясется, обязательно их верну. Во-первых, они здесь явно нелишние, достаточно взглянуть на интерьер – слова Аллы о том, что “Наташка хорошо платит”, меня нисколько не обманули. А во-вторых… Словно какая-то ниточка связала нас. Да, вот такие вот мы с ней забавные зверьки.

С людьми я схожусь достаточно тяжело. Нет, внешне все в порядке, я вполне коммуникабельна, и у меня много знакомых. Но вот друзей, настоящих друзей… Пожалуй, одна Динка и была. Ох, не хочу о ней, не хочу! Может, еще сведет нас жизнь с Аллой. Хотелось верить, что не зря мы встретились. Странно, но после вчерашнего разговора с ней мне стало гораздо легче.

Я нашла листок бумаги, карандаш и нацарапала несколько строк:

“Аллочка, спасибо тебе огромное! Прости, но остаться не могу. Очень надеюсь когда-нибудь увидеться с тобой снова. Поцелуй от меня Вику”.

Перед тем как уйти, я долго стояла у телефонного аппарата. Нет, Алле я звонить не хотела – объясняться с ней просто не было сил. Меня грызло странное желание позвонить маме.

Думает ли она обо мне хоть немножко? Неужели не чувствует, что мне плохо? Или опять рассказывает приятельницам сказки, что я уехала на Канары с Прекрасным Принцем. Да уж, с принцем и на Канары! Мне так хотелось, чтобы, услышав мой голос, она воскликнула: “Ну где же тебя носило? Я просто голову потеряла, так за тебя переживала!”