Наконец я разжала пальцы и кулем полетела вниз. Видимо, мое полусонное расслабленное состояние послужило амортизатором, потому что я даже не почувствовала удара. Постояла минуту, прислушиваясь. Потом перебежками рванула к озеру.

Если не ошибаюсь, мы свернули с шоссе под углом примерно в сорок пять градусов и поднимались в гору, плавно сворачивая вправо, в потом все так же вправо спускались, описывая полукруг. Дорога доходила до ворот, а потом начиналась ничейная полянка до самого озера, именно ее-то я и видела с пляжа. Но если я пойду по дороге, Гена непременно меня заметит. Там даже кустиков нет, только заборы с двух сторон. Хорошо, а как же тогда подъезжают к другим домам? Значит, есть еще какая-то дорога, которую я просто не видела или не заметила.

Так, слева, значит, поляна, а справа? Справа – соседний участок, потом еще один, а вот за ним, кажется, дикие заросли. Может, все-таки не весь берег буржуины на лоскуты порезали? Эх, попытка не пытка, а горе не беда. Рискнем, пожалуй.

Участок у Антона был не квадратный, а какой-то замысловатой формы, вроде трапеции, поэтому полоса пляжа оказалась не особенно большой, всего метров тридцать. Впрочем, может, и больше, я плохо определяю на глаз расстояния. Подойдя к решетке, я сняла кроссовки и платок, затолкала в пакет и перебросила его на соседний участок.

Дно понижалось плавно, и когда я оказалась у конца ограды, вода не доходила мне даже до груди. Холода я почти не чувствовала – все-таки наркоз действовал. Не хватало только уснуть прямо в воде и утонуть. Кое-как я перевалила на чужую территорию и побрела к берегу, стараясь не слишком шуметь. С трудом нашла свой узелок.

Здесь все было гораздо сложнее. У соседей Антона береговая полоса оказалась гораздо длиннее, а сам участок расчищен почти налысо. Если бы кто-то посмотрел в окно, то увидел бы меня – как на ладошке. Но, по счастью, все обошлось. Вот только ограда оказалась метров на пять длиннее.

Лишь бы голову не намочить. Неужели придется плыть? Вода дошла до груди, потом до шеи. Я собрала волосы, подняла их наверх, встала на цыпочки. Оставалось сделать всего пару шагов.

Все десять лет в школе я стояла на физкультуре последняя и очень по этому поводу переживала. Ребята в классе, как назло, подобрались рослые, и все это было похоже на строчку с точкой. Мне безумно хотелось вырасти, ну хоть на несколько сантиметров. Чего я только не делала! Висела на турнике, занималась растяжкой, сидела на “протеиновой” диете, которая якобы способствует росту костей – все без толку. Напрасно мама говорила мне, что мышь копны не боится, я все равно ненавидела себя и считала уродливым недомерком. Ведь и узкие брюки, и мини гораздо лучше сидят на длинноногих. И только появление Мишки излечило меня от этого дурацкого комплекса. Настоящим бальзамом на мои раны были злобно-завистливые взгляды длинных девиц, когда мы шли с ним по улице: какая-то малявка отхватила такого парня! Да и на дискотеке я никогда не подпирала стенку, потому что, как было сказано в “Двенадцати стульях”, даже самый плюгавый парень рядом со мной выглядел могучим мужем. Короче, последние двенадцать лет мне не приходилось жалеть о своем росте. За исключением редких случаев – таких, как сейчас.

Может, попытаться повиснуть на прутьях ограды? Мы так делали в Сочи, перебираясь с одного ведомственного пляжа на другой. И тут – о счастье! – под ногой оказался камень. Я встала на него, перебралась на ту сторону, оттолкнулась посильнее и прыгнула на мелководье.

Пакет на этот раз упал в кусты смородины. Только я нагнулась за ним, как откуда ни возьмись ко мне бросился белый пушистый щенок. Он крутился и вертелся, подпрыгивал, пытаясь лизнуть меня в лицо, и заливисто тявкал.

– Да тише ты! – зашипела я, пытаясь схватить его.

– Пусенька! Где ты? – раздался противный женский голос. – Идем скорее с мамочкой спать в постельку.

Щенок бросился к мамочке со всех ног, где-то хлопнула дверь, все стихло. Я без сил опустилась на землю. Сердце колотилось так, словно сейчас выскочит. И при этом смертельно хотелось спать. Может быть, подремать здесь, хоть полчасика…

Алла, подъем!

Еле-еле переставляя ноги, я добралась до следующей ограды. За ней действительно оказался лес. Сориентировавшись на местности, я сообразила, что если пойду прямо, то выйду на шоссе, примерно в том месте, где от него отходит грунтовка.

Последний переход дался мне особенно тяжело. Нет, ограда оказалась не слишком длинной, и я зашла в воду всего по грудь, но дно здесь было илистым, под ноги то и дело попадались коряги. Да и берег топкий. Понятно, почему никто не захотел тут селиться.

Я стащила с себя купальник, кое-как обтерлась скользким шелковым платком, быстро оделась. Купальник и платок затолкала обратно в пакет и засунула под куст. Итак, первый этап пройден успешно. А вот что дальше? Об этом я пока старалась не думать. Для начала надо выйти на шоссе.

Впрочем, это удалось мне не сразу. Потому что я чуть не утонула в болоте. Если бы не белая ночь, ни за что бы мне не догадаться, что симпатичная лужайка – самая что ни на есть настоящая трясина. А так только по колено провалилась.

Когда я выбралась наконец на шоссе, уже светало. То есть становилось еще светлее. Болото пришлось обходить очень долго и по непролазным зарослям. Вид у меня после этого был такой, что ни одна машина рядом со мной не остановилась бы. Даже с грязными намерениями. Потому что я была еще грязнее. А спать хотелось – просто не передать. Только теперь я смогла постичь солдатское “идешь – тихонечко спи”.