– И что?

Петя нерешительно посмотрел на Антона. Мы сидели на кухне: Петя у стола, я на диванчике-уголке, Антон вроде бы рядом со мной, но вид у него был, словно мы только что познакомились. Я давилась обидой: интересно, мне что, нужно было петь и плясать, узнав, что Корнилов попал под машину? Он сам так сделал бы, если б это случилось с его бывшей мадам? При чем здесь мои чувства?

В ответ на Петин взгляд Антон мрачно кивнул: чего уж там, говори.

– Сергей выяснил, что в Алекса стреляла женщина. Молодая. Среднего роста. Брюнетка с длинными волосами.

– Нет! – простонала я. Это уж слишком!

– Да. Как раз то, что ты подумала. Твоя милая подружка. Прилетела в Москву вечерним рейсом, сделала свое дело и вернулась в Петербург. В “Пулково” ее прекрасно запомнили, она там устроила дикий скандал, не хотела сумку в багаж сдавать.

– А может, нам с ней пообщаться? – наконец-то вступил Антон, который все это время непробиваемо молчал.

– Фигушки. Дома ее нет, на работе сказали, что взяла отпуск по семейным обстоятельствам и куда-то уехала.

– Мне вот что еще непонятно, - Антон поболтал свою чашку, как будто собирался гадать на кофейной гуще. – Неужели так трудно выяснить, была ли Ладынина в Сочи, когда там всех покрошили?

– Трудно, - вздохнула я. – Ее там не было. Потому что там была я.

– Как?

– Да так. И ментам это давно известно, зря что ли меня в розыск объявили. Ну, не я, конечно, - в ответ на их обалделые взгляды пришлось спешно поправиться, - кто-то под моим именем.

И я рассказала, как якобы куда-то уезжала в то время, когда сидела дома и писала статью.

– Вот только никак не могу взять в толк, зачем Динка доказывала, что видела меня с дорожной сумкой. Хотела, чтобы я начала сомневаться в своей нормальности? Мол, нигде не была. А может все-таки была?

– Какие у всех разные непонятки, - хмыкнул Петя. – Могу добавить для коллекции. Зачем этим дамочкам понадобилось стрелять в Алексея? Он поехал в Москву по нашим внутренним делам, так? Откуда они могли узнать, что у него еще одна задачка имеется? У нас что, внутренний враг окопался? Или жучков понатыкали?

– Резонно, - согласился Антон. – Свистни ребятам, пусть проверят и дачу, и квартиру. И мой офис на всякий случай. А мы пока пойдем прогуляемся, пивка попьем.

– Ну уж нет, - надулась я.
– В таком виде я на улицу не выйду.

– Тогда сиди здесь, как ворона. Я вам, Владимыч, говорил, не связывайтесь с ней, она вредная и противная.

Впрочем, мои джинсы и майка действительно выглядели не слишком презентабельно. Поскольку никакой женской одежды у Антона, по счастью, не водилось, а его шмотки мне были категорически велики, пришлось пойти на компромисс. Антон с Петей отправились совещаться на улицу, а я, загрузив вещи в стиральную машину, залезла в ванну.

Последний раз я проделывала эту процедуру еще в “прошлой жизни”. Пенные сугробы, пахнущие сиренью, грозили перевалиться через край. Звук разбивающейся о воду струи казался райской музыкой. Сначала я просто блаженствовала, а потом в голову против воли полезли совершенно ненужные мысли.

Послушай, дорогая, прекрати это! Да, Корнилова жаль. Как бы там ни было, какой бы он там свиньей ни оказался, зла я ему не желаю. Но если подумать, как он со мной обошелся… Хотя, конечно, вся эта опупея – не слишком адекватное наказание за глупость и жадность. Правда, если он действительно в сговоре с Ладыниной…

Я разозлилась на себя и шлепнула рукой по шапке пены – хлопья полетели в разные стороны, залепив рот и нос. Смыв пену и проморгавшись, я снова, как и утром, подумала, что Антон какой-то… неправильный. В моем представлении банкир должен жить совсем по-другому. А у него ни дача, ни квартира особой роскошью не отличались. Нет, вся обстановка, техника подобраны со вкусом, вещи, безусловно, дорогие. Если бы я внезапно разбогатела, вряд ли бы мне пришло в голову завести золотой унитаз или кровать, инкрустированную перламутром. Но то я, а то банкир. Похоже, я с каким-то снобизмом наоборот напрочь отказывала состоятельному человеку в возможности обладать вкусом и чувством меры.

Впрочем, я была рада тому, что ошибалась. Может, что-то в этой квартире я и заменила бы, но в целом мне все нравилось. И отделанный светлым деревом просторный холл. И гостиная всех оттенков светло-коричневого: от палевых обоев до ковра и штор цвета молочного шоколада. И светло-зеленая спальня с огромной кроватью, на которой не только я, но и сам Антон мог спать поперек. И кухня, где чего только не было, а для чего предназначены некоторые штуковины, я могла только догадываться. И ванная, неправдоподобно большая, серо-голубая, с орнаментом в виде греческого меандра. Ни зеркал на потолке, ни прочего выпендрежа. Даже вместо ожидаемой джакузи – обычная голубая ванна, только длинная и широкая. Впрочем, вон тот шкафчик не очень, можно бы и получше подобрать. И весов не видно.