Дальше "Феня" рассовал файлы моим приятелям во все газеты и даже в парочку журналов с просьбой опубликовать в ближайшем номере. Мне было наплевать на негласные и гласные запреты. Даже если Алфен подставил меня неосознанно, я имел право на самозащиту -- пусть это и касалось государственной тайны. В тот момент, когда Понтегера свернул по прямой над заливом и крикнул: "Приготовьтесь!", на мой виртуальный экран стали приходить ответы. Первым отозвался Юра Дронский, который когда-то работал в земных "Петербургских ведомостях" внештатным корреспондентом. Теперь же в таблойде "Москва-хроникал" он служил главным редактором. Надо будет его расспросить, как он удрал тогда из Санкт-Петербурга, подумал я.

Другие сообщения я читать не стал, а смалодушничал и стер папку с файлами, которые имели отношение к черным ангелам, что давало шанс выигрыша времени на случай, если дело дойдет до расследования.

Мелькнул Нью-Васильевский, дамба, верфи, каналы и Нева. В центре города Понтегера перешел на ручное управление и, чтобы оторваться от хвоста, необдуманно близко проносился рядом с небоскребами. Думаю, что городская полиция уже сошла с ума. Потом он круто пошел на снижение. Мы с Лехой и Россом оказались на боковом стекле. "Феня" пропал, очки "пи-технологии" оказались разбитыми, а я увидел, как подо мной проносится земля. Деталей невозможно было разглядеть. Мелькнул шпиль, ангел и рыжая марсианская брусчатка. Моя селезенка среагировала на ускорение - в боку противно кольнуло. Я подумал о смерти и вечности. Потом увидел небо. "Бум!" Меня и Росса отбросило на Леху. Я даже испытал что-то вроде злорадства от того, что Леха крякнул под нашим весом. В следующий момент аэромобиль выровнялся. Мы с Лехой ударились головами о потолок, а Росс взвизгнул, и Рем Понтегера крикнул:

– - Бежим!

Оказывается, мы уже стояли на парковке в центре Дворцовой площади. Конечно, она лишь отдаленно походила на земную Санкт-Петербургскую, но тем не менее носила то же самое название.

Забыв захлопнуть дверь, Рем Понтегера побежал отвоевывать редакторское кресло. А Леха, видать, за компанию. На секунду он остановился. Посмотрел на нас с Россом. Потом махнул рукой и побежал дальше. Наверное, Понтегера пообещал ему хорошее, теплое место рядом с собой. При данных обстоятельствах в редакции делать мне было нечего. Рано или поздно Леха сам все расскажет. К тому же, чего скрывать, я испытывал злорадство от того, что Алфена выпрут, ведь он уволил меня по самому ничтожному поводу. Поэтому я решил направить свои стопы к Юре Дронскому, чтобы окончательно договориться о заметке, сулившей неплохие дивиденды. Чего греха таить, я рассчитывал на плодотворное сотрудничество.

Нашим аэромобилем уже заинтересовалась дорожная полиция - со стороны Адмиралтейства катили патрульные "жигули". А со стороны Невы на посадку заходил желтый "гирвас". Кроме этого где-то за крышами, нещадно завывая, на подходе была дорожная полиция.

При такой ситуации мы с Россом сделали вид, что прогуливаемся и поспешили к Певческому мостику, чтобы перейти его и попасть в московскую часть города. Да-да, именно московскую. Даже река с этой стороны называлась Москвой-рекой, а с правой стороны, по течению - Мойкой, если же дело имело отношении к Неве - Невой.

Итак, мы с Россом пересекли Мойку-Москву-реку и очутились в районе Китай-город. Москворецкая набережная терялась в осенней зелени за изгибом реки, а по обе стороны торчали буквы "М", хотя, разумеется, ни о каком метро речь не шла. Метро еще не построили, да и вопрос этот дискутировался уже лет десять. Проблема заключалась в том, что конкурентом метро были аэромобили - дешевый и доступный вид транспорта и главный аргумент мирового правительства в борьбе с каменами, которые находились в оппозиции. Скорее всего, у мирового правительства просто не было лишних денег, а у каменов - веских аргументов. Веские аргументы были только у военного крыла каменов -- "Наше дело", которое находилось в подполье. Иногда они что-то взрывали или поджигали. Процесс носил вялотекущим характер.

Надо ли напомнить, что демократия выродилась еще на Земле, потомку что в том виде, в котором она предстала миру на Востоке, она не устраивала США. На смену ей пришел просвещенный прагматизм, который исповедовали высшие слои общества.

По дороге я не удержался и позвонил Верочке Матюшиной. Мне было интересно, как идут боевые действия. Наверняка Рем Понтегера уже перегрыз горло Алфену и вкушал победу. К моему удивлению, Верочка ответила нервным смешком:

– - Они уже выжрали три бутылки коньяка и потребовали еще!

– - Так быстро?
– удивился я.
– А чем они закусывают?

– - Лимоном...

– - В стиле главного, -- философски изрек я.

– - Да, но каково мне!
– заметила Верочка Матюшина.

Похоже, она пыталась прибрать к рукам Алфена. Как это ей удастся? с интересом подумал я. В этом отношении Алфен был непотопляем, как крейсер "Аврора", марсианский муляж которого стоял на Неве-Москве-реке.

– - У тебя что, неприятности с правительством?
– поинтересовалась она.

– - С правительством?
– удивился я.

– - Тебя спрашивали ужасные люди!

– - Это мои друзья, -- быстро ответил я.

– - Странные у тебя друзья, -- менторски заметила Верочка Матюшина, -- я одного испугалась. У него такой зверский вид, да и другой...

Я перебил ее:

– - Мне не звонил некий господин Федотов?

Я просил так - на всякий случай. Брякнул первое, что пришло в голову.

– - Звонил!
– съязвила она.
– Сказал, что убьет тебя при встрече.