– - Все это было давно известным притворством, -- устало сказал врач.

– - Что вы имеете ввиду?
– спросил я, присаживаясь рядом.

– - Не надо было ни с кем заигрывать.

– - Вы полагаете, они суть проблемы?

– - Камены только рычаг.

– - Думаете, за ними кто-то повыше?

Врач только выразительно пожал плечами, наблюдая, как камены обыскивают всех и вся, вплоть до чердака. У кого не было документов, пинками заставляли спуститься в вестибюль. Среди них оказался человек в дорогом костюме. Судя по всему - чиновник средней руки или бизнесмен. Пожарник с ведомственным удостоверением. И судья. Пожарник вызвал затруднение. Рядовой и сержант долго вчитывались в его удостоверение.

– - Какой же он федерал?
– усомнился я.

– - Пожарник...
– - пожал плечами сержант.

– - Это не власть, -- сказал я.

Сержант засомневался. Белый рядовой сказал:

– - У меня брат тоже пожарник...

– - Ну ладно, черт с ним. Остальных выводи.

– - Меня-то за что?
– спрашивал человек, который в одинаковой мере походил и на чиновника, и на бизнесмена.
– Я только бумажки подписываю.

Его ударили прикладом что есть силы. На стену брызнула кровь. Росс заворчал. Он вообще не любил резких движений.

В числе несчастных оказалась женщина с властными чертами лица. Она сказала:

– - Я всю жизнь их презирала... Почему меня в одну компанию?!

– - Молчи, стерва!
– крикнул белый рядовой, замахиваясь на нее. И тут же, наклонившись, пояснил шепотом: -- Моя училка... в школе кровь портила... заставляла учить правильные и неправильные дроби...
– - и улыбнулся точно также, как улыбался до этого, когда целился в Росса.

Они заставили женщину тащить чиновника. Его лаковые туфли прочертили в пыли две борозды.

Один судья ничего не говорил. Он словно находился в прострации. Похоже было, он не понимал, что происходит. У меня же за плечами было восстание хлыстов в земном Санкт-Петербурге, и я знал, чем сопровождаются подобные игры.

Сержант, глядя на нас, с улыбкой поднял палец, прислушиваясь к тому, что должно произойти. Наверное, он хотел сказать этим: то же самое может быть и с любым из вас. Снаружи раздались автоматные очереди, потом два или три одиночных выстрела. Камены вошли, закидывая автоматы на плечо. Негр улыбался.

– - Остальные за мной шагом марш!
– насмешливо скомандовал сержант и распахнул дверь.

Как только мы очутились на улице, я отпустил Росса. Он хорошо знал город и окрестности. И я надеялся, что с его нюхом и охотничьими навыками он не пропадет, а будет крутиться возле нашего дома, поджидая меня.

– - Домой!.. Домой!..
– приказал я.

Росс все понял. Напоследок он оглянулся и скрылся за углом, направляясь на запад.

Убитые лежали рядом с подъездом. Кровь уже пропитала толстый слой рыжей марсианской пыли. Почему-то все отворачивались, когда проходили мимо, словно презирая мертвых. Кто-то из женщин запричитал.

Воздух был насыщен резкими запахами. Когда мы пересекали Яузские ворота, то попали в химическое облако - где-то горел медицинский склад. На Устьименском мосту меня едва не вывернуло от густого запах сгоревшей плоти.

Совсем рядом били пушки, и сквозь мглу я разглядел, как по Раушской, словно жуки, ползаю черные танки. Иногда один из них останавливался, делал: "Пуф-ф-ф..." -- из длинного ствола вырывалось пламя, и, урча, полз дальше, чтобы снова сделать: "Пуф-ф-ф..." Несколько раз над рекой пролетали армейские "титаны", разбрасывая тепловые ловушки и поливая из пулеметов невидимого противника.

Дальше мы плутали, то приближаясь, то удаляясь от набережной. Мойка-Москва-река горела. Или мне показалось, что она горит, потому что кварталы за ней были в огне и свет с той стороны набережной, пробиваясь сквозь завесу пыли и дыма, падал на воду. А может быть, действительно, горела сама река? Я не успел разглядеть. На тротуаре темнели трупы. Со стороны Адмиралтейства стреляли. Пули летели слишком высоко. Некоторые из них рикошетили от стен зданий и волчком вертелись на брусчатке. Одна очередь прошла так низко, что мы попадали на землю. Камены тоже. Потом они опомнились и погнали нас прикладами.

Штаб Гвардейского корпуса лежал в руинах. В окнах Старого Эрмитажа плясали огни. Мы едва проскочили по краю набережной и побежали к Неве-Москве-реке. Как только мы миновали Первый Зимний мост и спрятались за Старый Эрмитаж, стрелять перестали.

Вначале я думал, что мы повернем к Троицкому мосту, но, похоже, у каменов был другой план. Мы быстро миновали арку Зимней канавки и свернули к Эрмитажному театру, напротив которого стоял плавучий ресторан "Петровский". В этом ресторане мы часто бывали с Россом. У нас даже был свой столик с видом на реку, за которой находилась Петропавловская крепость, и знакомый официант всегда приносил Россу говяжью вырезку.