Вэйн выругался.

– Стая волнует меня меньше всего.

– Знаю. Веришь или нет, но я ненавижу несправедливость так же, как и ты. И последнее, что я хочу увидеть, это как убьют единственных приличных волков в стае.

Это были неожиданные слова. С другой стороны, Фьюри держался в стае обособленно, как и Вэйн. Этот волк ни на кого не полагался. И не доверял никому.

Фьюри пошел прочь.

– Фьюри, постой.

Тот взглянул на него, изогнув бровь.

– Спасибо, что сообщил мне.

Фьюри кивнул.

В тот момент Вэйн ощутил странное родство с этим волком. Не упоминая того факта, что теперь он должник Фьюри, а Вэйн всегда оплачивал свои долги полностью.

– Куда ты направляешься?

Фьюри пожал плечами.

– Не знаю. Думаю, теперь я – одинокий волк. – Он низко завыл. – Кошмарное клише, правда?

Этот волк на самом деле был ненормальным.

Вэйн оглянулся на Брайд, глядя на нее через окно, и у него вдруг появилась одна мысль.

– Я могу доверять тебе, Фьюри?

– Нет, – честно ответил тот. – Я – волк, и всегда буду делать то, что лучше для меня. Почему ты спросил?

Вэйн колебался, но, в конце концов, у него не было другого выбора, кроме как заключить договор с этим волком.

– Потому что в следующие несколько недель мне нужна помощь. Я не могу находиться в двух местах сразу.

– Ничего себе, – недоверчиво выдохнул Фьюри. – Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Вэйн Катталакис попросит помощи у другой живой души.

Вэйн проигнорировал сарказм.

– Если ты поможешь мне до той поры, когда Брайд или будет свободна или примет меня полностью, я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не охотился для другой стаи.

Фьюри ничего не сказал.

– Я знаю, что значит быть одиноким, Фьюри, – сказал Вэйн, голос выдавал его собственную боль, когда он снял свою защиту. – Ты помогаешь мне, а я поклянусь тебе в братской дружбе.

Это не было тем, к чему можно отнестись несерьезно. Кровная клятва в верности была почти таким же важным обязательством, как и спаривание. Эта клятва была нерушимой. У Фьюри больше никого не было на этой земле. Вся его семья была мертва, и он пришел к ним испуганным, неоперившимся юнцом.

Прежде чем кивнуть, Фьюри посмотрел вдаль.

– Хорошо, Вэйн. Я сделаю это.

Вэйн медленно выдохнул и протянул руку Фьюри. По каким-то причинам он чувствовал себя так, как будто только что заключил сделку с самим Люцифером.

Фьюри поколебался и затем пожал его руку.

– Так что нужно, чтобы я сделал?

Вэйн увидел, что Брайд возвращается к ним.

– Пока мне нужно, чтобы ты притворился мною в облике волка. Я изображал из себя домашнего зверя Брайд, охраняя ее. А теперь, когда я в человеческой форме, то действительно мог бы использовать волка, чтобы не возбудить ее подозрений.

Тем более он не осмелится сказать ей правду о себе, пока не найдет какого-то способа сбить охотников со своего следа.

Фьюри захохотал.

– Чертовски здорово, что у нас обоих белый окрас, а?

– Да. А теперь можешь обернуться волком?

Фьюри встал так, чтобы Брайд не видела его, и превратился в волка. Через пару секунд он уже задирал ногу у ступней Вэйна.

– Сделай это, Фьюри, и я кастрирую твою вонючую задницу.

В голове он услышал, как смеется Фьюри.

– О, – сказал в его голове Фьюри, – между прочим, забыл тебе сказать: другие знают, что Фанг – в Санктуарии.

Вэйн снова похолодел.

– Что?

– Да, твой отец приказал им не нападать на него в присутствии медведей. Но когда он будет один…

– Присмотри за Брайд.

– Что…

Вэйн немедленно перенесся в Санктуарий.

Фьюри сидел на улице, совершенно озадаченный тем, что он должен делать.

– Вэйн?

Тот не ответил.

Вот дерьмо. Будучи волком, он не имел способа сказать ей, куда пошел Вэйн. И меньше всего он хотел иметь дело с обезумевшей человеческой женщиной, которая не могла найти своего мужчину.

Это было неправильно.

Превратившись в человека, Фьюри быстро собрал свою одежду и оделся. В отличие от Вэйна его сила была физической, не магической. Он мог управлять магией, но даже близко не мог сравниться с Вэйном. Если бы он попытался одеться, используя свои силы, – пятьдесят на пятьдесят, что одежда могла бы оказаться на нем в правильном порядке и на нужном месте. Так что, чтобы его носки случайно не оказались на месте рубашки, он натянул их, молясь, чтобы его никто не поймал на улице с голым задом.