Когда прибыли трубы, стояла минусовая температура, за брекватером в море местами появилась ледяная корка, в акватории держали на приколе портовые ледоколы, надобности в них пока не было, но видно было, что готовы ко всяким погодным неожиданностям и капризам стихии.

Трубы для подачи зерна на берег, установленные одним концом на судне, другим концом подвели прямо к железной дороге, чтоб можно было сразу засыпать в железнодорожные составы, минуя промежуточные перегрузки. Учитывая длину трубопровода, на трассе поставили буксир с двумя дополнительными опорами для труб в наиболее грузонапряженных точках.

С первой подачи зерна дело пошло на лад, видно было, что крепкая бригада такелажников и грузчиков хорошо знает свое дело, не подведет, тем более что работает с иностранцами, надо показать марку.

Чтоб выиграть время, ускорили подачу зерна, заметно усилилась вибрация труб, с буксира закричали, чтобы сбавили скорость, но то ли не услышали, то ли не придали значения, продолжали в прежнем режиме, пока на стыке труб между судном и буксиром не произошел в трубопроводе разрыв, и тонны зерна, как будто зерно-пад с неба, посыпались в море.

На судне, пока успели передать, продолжали качать зерно, которое тут же ссыпалось в воду. Среди грузчиков и такелажников нашлись ребята, верхолазы по натуре, которые сами вызвались, используя кран на буксире, произвести в месте разрыва соединение труб.

Одним концом разорванный трубопровод держался на буксирной опоре. Подцепив другой конец, подняли его из воды, набросили трос и подтянули к первому, прикрепленному к опоре. Привязав себя ремнями к трубам, ребята состыковали разорванные концы, соединили проволокой, что называется, на живую нитку, приготовили болты, оказалось впритык, надо вбивать с силой, чтобы вошли в отверстие, начали уже вбивать, но неожиданным порывом бешеного ветра трубы развело, один парень, над буксиром, удержался, а другого вместе с трубой унесло в ледяную воду.

Винить было некого. Ребята вызвались сами, не учли, что зимние ветры, особенно на море, с норовом, наперед не угадаешь, а вдобавок привязали хлопцы себя к трубам так, что в секунду не оторвешься: куда понесет железяку, туда понесет и человека — в пучину, на морское дно. Погиб парень. На Доске почета в порту повесили портрет в траурной рамке.

Трубопровод починили, зерно, какое привезли из Канады, все сгрузили. Ожидалась новая партия пшеницы.

— Мало того, — сказала Марина своему Бирюку, — что платим за канадский хлеб золотом, так платим еще человеческими жизнями.

— Жизнями, — ответил Андрей Петрович, — платим не за хлеб, а за то, что отвадили своего крестьянина от хлеборобства, а других хлеборобов у себя не вырастили. Целина, рассчитывал Никита Сергеевич, накормит и человека, и скотину, а казахстанские суховеи перекрутили на свой лад: ни нам, ни вам.

Промышленные предприятия кооперации к октябрьским праздникам полностью передали в руки государства, а с продуктовыми цехами и пекарнями вышла неувязка. Сначала потребовали, чтобы в двухнедельный срок полностью подготовили к переводу в государственный сектор, потом сказали, что предварительно проведут техническую и финансовую проверку, поскольку поступили тревожные сигналы. Когда именно приступят к проверке, не указали, и теперь можно было ждать со дня на день.

Через несколько дней после аварии в порту, когда потеряли сотни тонн зерна, Бирюка телефонограммой срочно вызвали в обком. Оказалось, первый взял под личный контроль все хлебопечение города. Бирюк ожидал, что будет чихвостить по поводу кооперативных пекарен, которые, по материалам проверки, оказались не на высоте, а на самом деле ждал совсем другой оборот.

— Слушай, Андрей Петрович, — сказал первый, — пекарни пока оставляем за тобой. С хлебом, сам знаешь, какое положение в городе. Ты мобилизуй своих заготовителей, чтоб вдвое-втрое повысили закупки зерна и муки в районе. Ребята битые, клуню колхозных мукомолов без компаса найдут. А ты поставь своих пекарей на батоны, на булки, на кренделя, чтоб покупатель в магазине сам увидел и соседу показал.

Слову насчет соседей Андрей Петрович придал буквальный смысл, через неделю во двор заехал хлебный фургон, шофер открыл заднюю дверцу, и каждый мог, по своему выбору, указать, какой приглянулся ему батон или крендель. Оля Чеперуха взяла сразу четыре батона, держала в руках и все равно говорила, она не верит своим глазам. Шофер сказал, что будет приезжать три раза в неделю, чтобы практически каждый день имели свежие хлебобулочные изделия из кооперативного магазина «Сдоба».

Клава Ивановна планировала вечером зайти к Бирюку, выяснить, по какой линии идет торговля хлебобулочными изделиями из белой муки прямо во дворе, хотя горисполком установил определенный порядок продажи, обязательный для всех хлебных магазинов и столовых города.

Бирюку вопрос не понравился, однако конкретно, по существу, объяснил Малой, что у него не госторговля, пекарни кооперации сами заготовляют в районе, по договоренности с колхозами, муку и все необходимое сырье, а готовые хлебобулочные изделия продают населению через свои торговые точки.

— Бирюк, — сказала мадам Малая, — ты из меня не делай дуру больше, чем есть: все знают, что у тебя не госторговля, а кооперативная артель. Но законы торговли в городе для всех одинаковые. И если горсовет установил порядок реализации хлебопродуктов из белой пшеничной муки, так не может быть одна советская власть для госторговли, а другая советская власть для тебя, чтобы ты мог использовать пост, на который тебя поставили, и мог позволять себе купеческие замашки во дворе среди своих соседей, чтоб тебе поклонились и сказали спасибо. Дегтярь в свое время правильно тебя раскусил и предупреждал, что Бирюк себя покажет. Я тебе говорю по-хорошему: прекрати эти купеческие замашки, а иначе тебе дадут почувствовать в полном объеме, включая дачу, которую ты построил для своей Марины на крыше.