Зиночка закрыла лицо руками, вся затряслась и, задыхаясь, повторяла, как будто звала:

— Бабушка, бабушка, бабушка!

Через день Евдокию Васильевну отпевали в Успенской церкви на Преображенской улице, Андрей Петрович был категорически против, но Марина, дочь, настояла на своем, Зиночка пошла с мамой в церковь, Алеша отказался наотрез, из двора пришла одна Тося Хомицкая, остановилась в сторонке, беспрестанно крестилась, потом подошла к Марине и Зиночке, поклонилась, не сказала ни слова, повернулась и пошла к выходу.

Во дворе, когда вынесли в гробу Евдокию Васильевну, собрались соседи, чтобы попрощаться. Гроб был открытый, покойница, в чепчике, крепко сжимала губы, было впечатление, что сама себе наказала молчать.

— Так будет с каждым из нас, — сказала Оля Чеперуха, — все уносят с собой на тот свет какую-нибудь тайну.

— Какая тайна, — горько скривилась Дина Варгафтик. — Если бы не сидела на крыше, в своей ротонде, а отдыхала в Александровском садике, как все люди в ее годы, можно было бы вызвать скорую помощь, врачи сделали бы укол, дали бы кислород, и была бы сегодня живая.

Евдокию Васильевну хоронили на Втором христианском кладбище, с семьей поехали двое, Ляля Орлова и Тося Хомицкая, положили на могилу венок от двора.

На сороковой день, как положено у православных, Марина справляла сорочины, в церкви заказала панихиду, дома пригласила соседей к столу. Иона Чеперуха заметно перебрал, стал болтать пьяным языком, что одно дело, когда человек умирает своей смертью, как теща Бирюка, а другое дело, когда, как было на днях в Новочеркасске, где в последнее время постоянные перебои с хлебом и нехватка продуктов, рабочие устроили демонстрацию, вызвали войска, солдаты стреляли в толпу, и на мостовых остались сотни трупов, в том числе дети.

Андрей Петрович подошел к Ионе, взял под руку, вывел из комнаты, Зиновий поднялся вслед, через несколько минут хозяин вернулся один, занял место за столом, налил в стакан водки, вспомнил покойную тещу, сказал, пусть земля ей будет пухом, и выпил в один прием. Матвей Фабрикант наполнил по новой, сказал про живых, у них свои заботы, первая, самая главная, — мир для всех людей, на всей земле.

На следующий день по городу пошел слух: в порту всю ночь грузили на суда атомные бомбы, ракеты и другое оружие, которое отправляли на Кубу.

Матвей Фабрикант, у которого были в порту и в Черноморском пароходстве свои ребята, говорил Бирюку и Марине, что оборудование для ракетных установок на Кубу действительно отправляют, потому что американцы планируют операцию по высадке десанта на остров, надо обезопасить Кубу, но насчет атомных бомб уверял, что чисто одесская бульба, запущенная на Привозе.

Несколько дней спустя Матвей принес новую информацию про ракеты класса «земля-земля», которые, под чужими флагами, отгружают на Кубу, так что, если потребуется, смогут трахнуть по Нью-Йорку, Вашингтону и любому городу на Восточном побережье США.

С Мариной, когда услышала, чуть не сделалась истерика, стала кричать, что американцы, если дойдет до этого, в ответ трахнут по Одессе, откуда идут пароходы с ракетами и бомбами, надо срочно строить во дворе бомбоубежище, а не ждать, пока трахнут.

Бирюк и Фабрикант, оба, стали смеяться, сказали, Одесса, у которой под землей катакомбы на полторы тысячи верст, должна бояться меньше всего, главное, не тянуть кота за хвост, а обеспечить двор своим отдельным ходом в катакомбы, чтоб соседи знали и не пришлось искать в последнюю минуту.

Про катакомбы Марина забыла и теперь, когда вспомнили, вмиг переменилась, стала весело смеяться, как бывает, когда неожиданно повезло с удачной находкой, а от своего Бирюка и Матвея стала требовать, пусть в обкоме и на Пироговской, в штабе военного округа, теребят начальство, пока не приведут в порядок наши катакомбы, чтоб могли служить Одессе бомбоубежищем, какого нет ни в одном другом городе.

В первых числах октября Бирюк вернулся с совещания, которое проводило до полночи областное начальство, присутствовали офицеры и генералы из штаба военного округа, поднимали вопрос об одесских катакомбах, готовом укрытии от удара с воздуха. У американцев в Турции, которая входит в НАТО, свои ракетные базы, нацеленные в первую очередь, наряду с Севастополем, главной советской военно-морской базой в Средиземноморском бассейне, на Одессу, крупнейший город и порт на Черном море.

Марина, хотя Андрей Петрович не сказал, о чем было совещание, сама догадалась, что связано было с Кубой. Как ни глушили «Голос Америки» и радио «Свобода», в ночное время, от двух до четырех, трескотня утихала, иногда вдруг совсем прекращалась, как будто специально выключали глушилки, чтоб люди могли послушать, и на утро в городе говорили, что американцы облетают остров со всех сторон, аэрофотосъемка дает полную картину Кубы, все советские ракетные установки как на ладони, а пальмы, где наши ракетчики рассчитывали спрятаться, просто как декорации на театральной сцене, где надо изобразить тропическую растительность.