— Проект, — сказал Андрей Петрович, — утвердили, и можно приступать к строительству.

— Сколько квартир, — спросила мадам Малая, — будет строиться на третьем этаже, который освободился?

Андрей Петрович ответил громко и четко: две квартиры.

— А теперь, Бирюк, мы хотим знать: какой метраж, за вычетом этих двух квартир, которые утвердил горисполком, остается незастроенным? И какие, — добавила Клава Ивановна, — на этот счет планы?

По проекту, который утвердил горисполком, будут строиться, повторил Андрей Петрович, две квартиры: одна для семьи Бирюка, другая — для семьи инвалида Великой Отечественной войны Зиновия Чеперухи. Проект не предусматривает никакого незастроенного метража, если не считать площадки, которая будет отделять квартиру Бирюка от квартиры Чеперухи.

— Другими словами, — громко сказала Клава Ивановна, — можно сделать заключение, что общая площадь двух квартир составит триста с лишних квадратных метров.

Люди ахнули, Клава Ивановна сделала рукой знак, чтобы держали себя в руках, и спросила, обращаясь к обоим, Бирюку и Чеперухе:

— Так или не так?

— Нет, — сказал Андрей Петрович, — не так.

— Если не так, — туг же откликнулась председатель Малая, — просим подробно объяснить собранию, как, чтобы всем было ясно и могли понимать без переводчиков.

Здесь, во дворе, сказал Андрей Петрович, все понимают и говорят по-русски так, что переводчики не требуются.

А если надо перевести на украинский язык или на идиш, с ходу предложил старый Чеперуха, так загвоздки не будет: он готов занять рабочее место рядом с мадам Малой задаром, пусть только даст команду.

Получилось так смешно, что все, в том числе сама мадам Малая, не могли удержаться от смеха, потому что за все годы, сколько люди жили во дворе, никому не приходило в голову, что тачечник и биндюжник Иона Чеперуха может на старости лет переквалифицироваться и служить переводчиком.

— Ладно, Иона, — сказала Клава Ивановна, — подай заявление в центральную прачечную или в небесную канцелярию, двор даст свое ходатайство. А теперь послушаем, что скажет товарищ Бирюк. Бирюк, говори.

Первым делом Андрей Петрович поблагодарил уважаемого Иону Аврумовича за готовность бескорыстно служить переводчиком на благо своих соседей и двора, люди улыбнулись, но веселое настроение полностью прошло: все приготовились слушать, как могло получиться, что две семьи займут триста квадратных метров, которых хватило бы, минимум, на полдюжины семей.

Во-первых, объяснил Андрей Петрович, триста квадратных метров — это общая площадь, куда, кроме жилых комнат, входят кухня, туалет, ванная, кладовка, прихожая, которые не включаются в жилую площадь. Во-вторых, в данном случае оба претендента — один как инвалид Великой Отечественной войны, другой как удостоенный высшей советской награды — имеют право на дополнительную жилплощадь. Можно посчитать…

— Мы уже посчитали, — перебила мадам Малая. — Степан Хомицкий, приведи нам цифры, которые получились.

Получилось, сказал Степан, сто пятьдесят квадратных метров жилплощади, если взять на полный максимум.

— Сколько же остается на все остальное: ванные, клозеты, чуланы? — спросила мадам Малая.

На все остальное, ответил Степан, остается больше половины, почти двести квадратных метров. Люди ахнули: двести метров!

— Бирюк, — сказала Клава Ивановна, — твой проект утвердили начальники в горисполкоме. Но не будем забывать: на всякого начальника есть свой начальник.

А на того начальника, засмеялся Андрей Петрович, тоже найдется начальник, так что, как говорит народная мудрость, всем сестрам по серьгам!

Аня Котляр попросила слова, сказала, она услышала с обеих сторон ноты, которые лично ей не нравятся и, судя по выражению на лице, многим другим тоже не нравятся.

— Аня, — отозвалась с места Дина Варгафтик, — не берите на себя так много. У вас две комнаты на двоих, а у некоторых, как у Ляли Орловой, клетушка десять метров и кухня в тамбуре между внутренними и выходными дверями. А туалет, сами знаете, где. На площади, которая освободилась, триста пятьдесят, будем даже считать триста, квадратных метров, можно построить тридцать таких квартир, как у нашей Ляли.

— Варгафтик, — сказала Клава Ивановна, — свои расчеты оставь для себя. А насчет Орловой ты говоришь правильно: она уже не молодайка, как было двадцать лет назад, когда умер старик Киселис и Дегтярь выхлопотал для нее комнату. Она сегодня бригадир на джутовой фабрике, где девушки дали стране только за один минувший год миллион мешков сверх плана. А мы ничего, уже десять лет после войны, ничего не сделали, чтобы улучшить жилищные условия Идалии Орловой, которая у нас в активе двора. Какие будут предложения насчет улучшения квартирных условий для Идалии Орловой? Слова просят сразу трое: Анна Котляр, Дина Варгафтик, Катерина Чеперуха. Двое уже говорили. Слово имеет Катерина Чеперуха.