Встречу удалось провести не так скоро, как хотелось, пришлось отложить до лета, когда газеты опубликовали проект новой программы партии, который предстояло рассмотреть в октябре на очередном, XXII съезде партии. Программа ставила задачу в течение двадцати лет завершить в СССР в основном построение коммунистического общества и провозгласила лозунг: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме».

На вопрос, что значит нынешнее поколение, Бирюк развел широко руки, как будто хочет охватить всех, взрослых и детей, которые собрались в пионерской комнате, и сказал:

— Нынешнее поколение — это все, кого мы сейчас видим здесь, и вдобавок те, кому предстоит родиться в предстоящие двадцать лет.

Семнадцатого октября в Большом Кремлевском дворце начал свою работу XXII съезд партии. В отчетном докладе Хрущев говорил подробно об успехах, которых добилась страна в последние годы, но предупреждал, что предстоит еще больше напрячь все силы народа и страны, чтобы достичь цели, поставленной новой программой партии. Среди первоочередных задач — полная ликвидация культа личности Сталина и его последствий.

Съезд единогласно одобрил тезисы доклада и заключительного слова товарища Хрущева. 30 октября было принято постановление: считать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом Сталина. В ночь на 31 октября постановление съезда было выполнено: гроб с телом Сталина вынесли из Мавзолея, недалеко от Мавзолея выкопали яму, опустили гроб и залили раствором бетона, который привезли на нескольких самосвалах.

Вечером, когда сидели всей семьей за столом на кухне, пили чай с лимоном, у каждого своя розетка с вареньем, Евдокия Васильевна говорила зятю:

— Вожди-то наши, Андрей Петрович, как меняются: отважные сделались, совсем перестали бояться Сталина. То дали ему угол у Ильича в Мавзолее, где хозяин без малого тридцать лет привык один быть, удивился с того света, что другого рядом подселили, а теперь вдруг опять одного оставили, без компании. При таких нравах придет день — и самого-то Ленина, Владимира Ильича, захотят в другое место переселить.

— Бабушка, — откликнулась первая Зиночка, — ну что ты такое говоришь! В Египте фараоны в своих саркофагах тысячи лет лежали, одни разбойники, воры ухитрялись пролезть в пирамиду, чего-нибудь украсть, а так тыщи лет никто не переселял. Теперь только в музеях людям начали показывать.

— Зинаида, что ж и Ленина, — пришла в ужас бабушка, — в музеях показывать будут!

— Вы, Евдокия Васильевна, — нахмурился Андрей Петрович, — занялись бы политграмотой, не откладывали бы, не то попрошу нашу Малую, чтоб устроила вам политминимум, а то заблудились в трех соснах.

— А ты, Андрюша, — сказала Марина, — нотаций не читай, а сам объясни теще, что Ленин не фараон какой-нибудь, чтоб людям в музеях показывать. Я в Мавзолей два раза ходила, и еще пойду. У меня, знаешь, какое чувство было? Ленин лежит под стеклом, бальзамированный, а ощущение, что живой, но живой как-то по-особенному, время не наше, которое протекло и нет его, а другое: нет у него конца и не будет.

— Ну вот, — похвалил Андрей Петровичу супругу, — на личном примере и объяснила, а теща уж испугалась, что Ленина в музеях будут показывать. Ленин, Евдокия Васильевна, и теперь живее всех живых!

— Наше знанье, — подхватил Алексей, — сила и оружие. А Сталин бяка: прочь из Мавзолея! Лежи в яме, как другие лежат.

В понедельник Бирюк принес из горсовета новость: Сталинский район, главный в центральной части города, горисполком постановил переименовать в Жовтневый. Одесситы, поскольку привыкли говорить по-русски, машинально переводили и писали в своих заявлениях «Октябрьский», но в райисполкоме хлопцы с юмором объясняли гражданам, что Жовтневый — это Жовтневый, и никаких москальских трюков с переводом никто не допустит.

С обсерваторией для юных звездочетов вышла задержка из-за телескопа, который, по предложению Матвея Фабриканта, решили сконструировать на базе цейссовской оптики. Западногерманская оптика выше качеством, сказал Фабрикант, но восточногерманская, изготовленная в Иене на бывших заводах Цейсса, имеет то преимущество, что можно приобрести за восточные марки.

Андрей Петрович пытался вспомнить, с кем из однополчан и знакомых в ГДР можно связаться, насчет расходов найдется способ по-товарищески договориться, но вспомнить никого подходящего не мог.

— Майор Бирюк, — сказал Мотя, — ты голову себе не ломай: доверь дело мне. Ребята с одесских заводов едут в производственную командировку в ГДР, через наших кооператоров найдем нужного товарища, расчет по системе бартера.

— С кем бартер? С фрицами? — поразился Бирюк. — Ты, геноссе Фабрикант, свихнулся!

— Геноссе Бирюк, das ist meine Sorge, не хвылюйтесь, — вежливо, с теплой нотой, попросил Матвей. — За кордоном, как водится, валюта, а дома, как водится, бартер.

— Нет, — махнул рукой Бирюк, — никакой цейссов-ской оптики: что-нибудь придумаем.