Чумаев оставить, но решил, что так надежней. Вещмешок

всегда при себе сподручней держать. Чумаев еще в середине

рощицы, а Коля уже на противоположной опушке.

Остановился, поджидает старшого вперед смотрит и по

сторонам. Впереди тихо, только на западе за бугром,

скрывшим полк, слышна далекая стрельба. Справа лес угрюмо

молчит, и в этом его молчании кроется нечто загадочное и

таинственное.

– Ну вон, смотри, - указывает Коля на два стога, до

которых от них метров двести.

– Точно, полковник не ошибся - сено, - говорит Чумаев.

– А ты почем знаешь? Может, совсем и не сено.

– А что еще?

– Солома, - вполне серьезно сказал Коля.

– Со-ло-ма, - передразнил Чумаев.
– Какой спец по части

фуража объявился. Ты в деревне-то когда-нибудь бывал? Не

приходилось? Сразу видно - москвич.

– А почему не солома?

– В стогах солома? Отродясь такого не видал.

Наивность Коли раздражает Чумаева. Но Коля

настойчив, твердит свое:

– У вас не бывает, а тут может. Везде по-разному. Пойдем

проверим. Полковник что приказывал? Выяснить и доложить.

– Руками, что ль, пощупать? Глазам не доверяешь?

– И руками. Полковник как сказал? Дойти до стогов,

узнать.

– Ну и иди, если ты собственным глазам не веришь. А я

не дурак, чтоб зазря сугробы месить. Нам еще вон сколько

назад по снегу шастать. К обеду до своих добраться бы.

Коля пошел к стогам, а Чумаев втиснулся в развилку двух

берез-близнецов, прислонил к стволу винтовку, закурил. Глядя

на удаляющегося Колю, подумал: "Зарыться бы сейчас в стог

душистого сена, хранящего летнее тепло, и соснуть, как в

берлоге, часок-другой. А Коля - чудак, наивный мальчишка.

Зачем поплелся, когда и так видно. Верно говорят: глупая

голова ногам покою не дает. Ну да пусть его".

И вдруг видит, как справа от леса прямехонько на рощицу,

где он сидит, идут три немца. Сомнений никаких - определенно

немцы. Автоматы на шее болтаются, в длинных шинелях, а

головы чем-то обмотаны. Ну точно огородные пугала. Смехота

– срамота. Да только Чумаеву не до смеха. Видит, на опушке

леса какое-то шевеление. Присмотрелся: господи, царица

небесная, да там же целый муравейник немчуры, тьма-

тьмущая!

Всполошился Чумаев, екнуло сердце, холодный пот по

спине пробежал. Схватил винтовку, глянул на стога, а Коли нет.

Куда же он подевался? За стог, стало быть, зашел? "Крикнуть

ему, что ли? Предупредить? Да нет, боязно: немцы услышат. И

мешкать нельзя. Так что же делать? Вот она - смертушка-беда,

нежданно-негаданно нагрянула.

Чумаев загнал патрон в патронник и, не раздумывая, что

есть силы помчался по роще в западном направлении, куда

ушел их полк. Только бы поскорей оторваться от немцев. Пока

что они его не видят, роща скрывает. А как заметят – стрелять

начнут. Расстояние между ними постепенно удлиняется, но

пуля дура, далеко летит и за полкилометра может настигнуть.

Он изредка оглядывался, скользил поспешным, пугливым

взглядом по стогам, все Колю надеялся увидеть. Не было

Коли. Что с ним будет? Убьют или в плен возьмут. А это,

считай, что в лоб, что по лбу, один хрен. Пропал ни за что, а

вернее, из-за глупости своей. Послушался бы старшего...

...Тра-та-та... Это из автомата. Оборвались мысли о Коле.

Теперь в пору о себе подумать. Стреляют, а куда - неизвестно.

Снова очередь из автомата. И пули жиг-жиг - значит, по нему.

Выходит, заметили. Теперь дай бог ноги. А пот уже не

холодный, а горячий струится по лицу, солено попадает в

глаза. Жарко и тяжело. Сбросить бы полушубок и мешок. Все

равно лишние, только мешают. Да нельзя, не положено.

Стреляют еще, но пули уже не свистят. Возможно, с Колей

идет перестрелка. Он несколько раз падал в снег, вставал и

снова бежал изо всех сил.

Стрельба наконец утихла. Чумаев обернулся: немцы

далеко, в рощу вошли, заполнили всю до краев. Пропал Коля.