дала волю слезам. Жуткий стон и рыдания вырывались из ее

груди, а охрипший голос повторял одно и то же:

– Сы-но-о-чек ты мой... Родне-е-нький мой сыночек...

Кровинушка ты моя-а!..

На КП с нетерпением ждали Думбадзе, а его все не было.

Разное думали: может, под бомбежку попал или в лапы немцев

угодил. А он появился в тот момент, когда орудия прекратили

огонь по Дворикам, а батальон Сухова перешел в атаку.

Прибыл с тревожной вестью, подтвердив сведения Чумаева.

Отряд немцев численностью до батальона выбрался из леса

на дорогу, по которой только что прошел артполк, и теперь

движется сюда. Макаров приказал повернуть орудия на сто

восемьдесят градусов, быть готовыми открыть огонь по первой

команде. Кроме того, был создан небольшой подвижной отряд

во главе с командиром полка. Отряд этот, вооруженный

пулеметами, занял позиции на бугре, там же, где и

корректировщики расположились. На КП оставались

Брусничкин и Судоплатов. Начальник штаба запросил у

командиров дивизионов сведения о боеприпасах. Оказалось,

что снарядов осталось совсем ничего, по два выстрела на

орудие, и ожидать скорого подвоза не приходится, поскольку

полк теперь отрезан от своих тылов неожиданно появившимся

отрядом фашистов. Это не на шутку встревожило Брусничкина

и Судоплатова. О появлении в нашем тылу отряда

гитлеровцев сообщили в дивизию и попросили помощи. Тот же

начальник оперативного отдела сказал, что доложит

командованию, и посоветовал связаться с ближайшей

стрелковой частью. Брусничкин приказал попробовать

связаться по телефону с пехотой. И вскоре телефонист

доложил, что на проводе комбат Сухов.

– Сухов, это ты? - обрадованно кричал в трубку

Брусничкин. - Послушай, Сухов, ты откуда говоришь?.. Я

спрашиваю: ты где сейчас находишься? В Двориках? Вот

молодец! Поздравляю. Что? Говоришь, мы славно

поработали? Ну спасибо тебе. Послушай, товарищ Сухов,

теперь ты должен нас выручить. Услуга за услугу. Создалась

тяжелая ситуация: у нас в тылу - немцы. Да нет, пока еще не

пленные. Целый батальон. Откуда? А хрен их знает откуда. Из

леса вышли. А мы все снаряды на твои Дворики

израсходовали. Если немцы нас сомнут, то и тебе не

поздоровится. Помогай, дорогой. Где? Сейчас передаю трубку

начальнику штаба.

– Здорово, комбат, - сказал в телефон Судоплатов - Что

ты можешь выделить? Роту? Давай роту. Карта перед тобой?

Ну вот смотри. Высотку двести пятьдесят три видишь? Так.

Там лесок небольшой. Видишь? Сосредоточивай там роту, и

пусть она ударит немцам во фланг. Ты понял меня? Вот и

хорошо. Поторопи, дорогой, знаю, что устали. Надо.

Понимаешь, это очень важно. Положеньице аховое. Вот-вот.

Не будем мелочиться, зачем делить: твои немцы - наши

немцы. Все они одни - гитлеровские. Ну хорошо, оставим для

твоих немцев несколько снарядов. Будь жив.

Пока происходил этот разговор, Брусничкин вспомнил о

Саше. Где она? Тяжело ей, надо бы как-то утешить

материнское сердце. Спросил:

– Где Александра Васильевна? Кто видел?

– К ручью пошла, вон к той березе, - указал связист.

– Бедняжка, - сердечно произнес Судоплатов.
– Беды бы

не наделала. В отчаянии всякое может. Присмотреть бы.

– Да-да, я об этом подумал. Мы должны проявить

максимум внимания, - решительно и настойчиво проговорил

Брусничкин и ненужно переспросил связиста: - У ручья,

говоришь?.. Я схожу за ней.

Саша встретила Брусничкина равнодушным взглядом

заплаканных, припухших глаз. Обычно веселый блеск,

казалось, на веки вечные исчез с ее моложавого, свежего лица,

до того выразительного и открытого, что на нем читались все

ее мысли. Теперь ее овальное лицо было серым и

неподвижным. А в некогда озорных глазах потухли веселые

искорки.

Сейчас у Брусничкина не было нужных слов, чтобы

утешить Сашу, а вернее, не было только первых слов. В

подобных случаях трудно найти первые слова. Леонид