— Да. Я тоже.

Утро такое серое, что каждую секунду ждёшь дождя. Промозглый северный ветер трепет и рвёт волосы, швыряет в лицо дорожную пыль, выдёргивает из того благословенного состояния относительного равновесия, которого мне удалось добиться к концу ночи. Правда, всё это рухнуло уже намного раньше, едва только на выходе я встретилась взглядом с Онезоргом. На неуловимый миг — достаточно для того, чтобы всё опять перевернулось с ног на голову. И своим внутренним стальным табу — не имеешь права.

Провожаю глазами стаю птиц — верно вороны, хотя отсюда не разглядеть. И вновь заставляю себя вернуться к передуманному десятки раз за ночь плану действий. Взвешенному, логичному и до тошноты правильному, от которого нельзя отклониться ни на шаг. Хватит! Когда я вступала в эту игру, я знала, чем всё закончится. Знала, на что шла.

Только не думала, что это будет так больно.

Разминировать мину. Достать новый «чистый» паспорт. Дать денег. Попрощаться. Нажать кнопку временного перемещения.

Может и не надо прощаться — и так слишком тяжело дался этот взаимный взгляд. Уйти по-английски, мне же нравятся англичане, правда, — одним рывком обрубив за собой все нити, нас соединившие. А там — у каждого свой путь и чистая совесть. А сердце… ну что же.

Всегда приходится чем-то жертвовать.

Неля непривычно молчалива, и даже Дёмин воздерживается от своих привычных едких подколов и шуточек. Всё погрузилось в тишину, словно сберегая этот последний час вместе.

Машина — снова машина — подъезжает к заданному пункту.

— Ну-с, Ольга, пожелаешь нам что-нибудь сегодня? — неуклюжая попытка завести разговор и хоть немного поднять настроение.

Безликим голосом:

— Удачи.

Дёмин со вздохом отворачивается к Неле, виновато пожимает плечами, словно говоря — ну, я пытался. Девушка опускает взгляд. Не могу винить их, они действительно хотят как лучше. Только теперь всё это уже неважно. Всё неважно, кроме…

Как-то непривычно молчаливо в городе, чересчур молчаливо даже для такой отвратительной погоды. Пустые улицы — словно все жители попрятались глубоко в дома.

— У меня нехорошее предчувствие, — тихо говорю. Неля оглядывается, скрывая волнение.

— Неужели опять опоздали?…

Машину чуть бросило в сторону, видимо Дёмин на миг не удержал руля. Раздражённо кусаю губу: было бы очень некстати именно сейчас разбиться об какой-нибудь случайный столб, в паре шагов до конечной цели всей этой эскапады.

— Спокойно, капитан, — сквозь зубы. — Не доводим дело до аварий. В конце концов, ничего экстремального ещё не произошло.

Вдох-выдох, ехидно-саркастическое "Есть, товарищ майор!", и снова такие же безлюдные улицы и повороты. Успокаиваю себя вполне логичными мыслями о том, что может быть в городе особое собрание, рыночный день, да и мало ли что ещё.

Машина выезжает на главную площадь, и Дёмин с силой выжимает тормоз при виде линии оцепления из вооружённых солдат. Несколько человек с оружием тут же подбегают к нам.

Чёрт возьми! Мне надо чаще слушаться своей интуиции.

Гордо выбираюсь наружу, придаю голосу оскорблённо-яростную интонацию.

— Что здесь происходит?! По какому праву задержка?! У меня распоряжения…

— Они вам больше не понадобятся, товарищ Орлова, — военный с презрительным и хищным взглядом выходит из дверей здания самоуправления, неторопливо приближается к нашей застывшей в недоумении бригаде. — Товарищ Дёмин, товарищ Погодина, также благодарю вас за отличное выполнение задания. А этого уведите.

Кивок на Онезорга, и двое солдат тут же подбегают к нему, силой заводя руки за спину. Ко мне наконец возвращается дар речи.

— Погодите! Что же вы делаете?! А восьмой объект?! Мы же ещё не закончили!

— Восьмой объект час назад был успешно разминирован вам вероятно знакомым капитаном Шнайдером, который согласился с нами сотрудничать… после недолгих уговоров.

Неля передёргивается, и я отчётливо вижу, как военный, судя по погонам не меньше чем сам генерал, наслаждается ситуацией. И понимаю, что за смысл был вложен в слово «уговоры».

— Так что можете считать, что я ваше задание принял. И нечего на меня так смотреть. Вы же получили пакет с инструкциями, верно? Так что можете этого немца благополучно выбросить из головы. Это уже не в вашей компетенции.

Всю силу воли вкладываю на то, чтобы не придушить его на месте, а медленно кивнуть в ответном согласии.

— Есть, выбросить из головы.

Кривая ухмылка, которую я сейчас ненавижу больше всего. Повелительный взмах рукой.

— Уведите его. А вы, товарищ Орлова, пройдёмте со мной.