— Я же говорил тебе не браться судить тех людей с нашей позиции. Это заранее безнадёжное занятие и неблагодарное к тому же. Оставим это…

— Оставим? — сквозь зубы. — Нет, я это так не оставлю.

В голосе профессора появляется заметное напряжение.

— И что же ты собираешься делать? Надеюсь, не…

— Именно, — решительно поднимаюсь и подхожу к двери. Ещё раз проверяю наличие своего крошечного медальона — а по научному "временного перемещателя". Рудов в некоторой оторопи следит за моими действиями. — Я возвращаюсь в прошлое.

— Нет! — коротко резюмирует профессор.

— Да, — на пороге оборачиваюсь. — Вы мне поможете?

Рудов с мученическим стоном обхватывает голову руками. С улыбкой слушаю такое знакомое "За что мне эта напасть?" и всё больше проникаюсь уверенностью в том, что желанную помощь и главное поддержку я всё же получу.

Потому что в должной степени подготовить меня к путешествию в прошлое может только один профессор. А дел будет очень много — если конечно я не хочу изменить существующую на данный момент ситуацию в худшую сторону.

Нужно ведь не только подготовить всё необходимое для побега. Помимо всего этого — деньги на ближайшее будущее, достоверные «чистые» документы, которые не смогут раскусить даже специализированные органы. Билет на поезд куда-нибудь в Европу — подальше от России. И много других мелких ньюансов, которые мне самой ну никак не учесть полностью. И поэтому я так рада, что Рудов всё же скрепя сердце соглашается на мою авантюру.

— Главное, никакой самодеятельности, — в последний раз инструктирует меня профессор. Слушаю вполуха, машинально киваю. Разум сосредоточен совсем на других вещах. — Проходишь в здание, усыпляешь охрану, забираешь своего Онезорга. Где должны быть машины — знаешь, я уже обьяснял. Подробный план здания имеешь. Это пропуск, — принимаю жёлтую бумажку с заковыристым росчерком. — Кем подписан, лучше не спрашивай.

Киваю. Лучше действительно не спрашивать. Надеюсь, ему не пришло в голову подделывать подпись самого Сталина…

Рудов чуть сжимает моё плечо и отходит на шаг.

— Ну всё. Будь осторожнее. И запомни — никакой самодеятельности!!!

Усмехаюсь; рука касается едва заметной кнопки временного переместителя. Кажется, Рудов говорил что-то ещё, но я уже не расслышала. Темнота — как мгновенная потеря сознания.

Надо будет всё же попросить его усовершенствовать сей механизм.

Несколько секунд на то, чтобы прийти себя и даже не открывая глаз ощутить, как изменился воздух. Не чувствуется едких выхлопных газов, словно и дышать стало легче. Чуть пошатнувшись поднимаюсь на ноги, заставляю себя собраться и сконцентрироваться. Вновь войти в роль. Уже въевшиеся в кровь привычки поднимаются откуда-то из глубины. Резкий разворот плеч, ровный чеканный шаг, идеально прямая спина, сталь и холод во взгляде.

Выйти из-за прикрытия дома, уверенным шагом направится к мрачному серому зданию.

Солдат у входных дверей вскидывается и предупредительно опускает ладонь на кобуру. Не останавливаясь, достаю из внутреннего кармана профессорский пропуск, встряхиваю его так, чтобы сложенный вчетверо листок развернулся. Взгляд солдата мгновенно стекленеет и он застывает, уважительно отдавая честь. Столь же безмолвно убираю заветную бумажку обратно и прохожу внутрь. Интересно, чью всё-таки подпись скопировал Рудов?

Длинный коридор, снующие туда-сюда люди в военной и штатской одежде. Воссоздав в памяти план, поворачиваю направо в незаметный коридор, спускаюсь вниз по витой лестнице. Стальная решётка заперта, рядом охрана. Пропуск как по волшебству раскрывает все двери. Дальше, вдоль закрытых камер, ещё ниже по очередной лестнице — это здание тянется на целых три этажа под землёй. Мне в самый низ — куда уводят уже приговорённых.

У последнего блока усиленная охрана. Даже при виде заветной бумаги из глаз солдат не исчезает острая подозрительность.

— Не положено.

— Только поговорить, — главное сохранить этот бесстрастно-уверенный тон. — Десять минут.

Переглянувшись, отпирают стальной замок. Один из охранников кидает выразительный взгляд на часы. Мысленно усмехаюсь — кто бы мне говорил о времени!

Вхожу и закрываю за собой дверь.

Как всё-таки долго мы не виделись… По крайней мере, для меня.

Пара секунд безмолвия, пока Онезорг устало поворачивает голову в сторону вошедшего. И поднимается единым стремительным движением, во взгляде смешались в хаотическом сумбуре изумление, радость и тревога.

— Ольга!..

Киваю с лёгкой, чуть вымученной улыбкой, подмечая все детали — и этот рубец на виске, и рассечённую губу, несколько скованные движения левой руки. Я надеялась, они смогут обойтись без этого. Без дополнительных «уговоров».

В серых глазах появляется оттенок страха.

— Ольга… Ты тоже… арестована?!

— Рудольф, — прерываю его коротким жестом. Глубоко вдыхаю, мысленно настраивая себя на предстоящий разговор. Почему это всегда кажется таким сложным?

— Выслушай меня, не перебивая, пожалуйста… Завтра тебя расстреляют.