Домовой довольно заулыбался, и мне стало, наконец, ясно, чего от меня теперь ждут. Я продолжала уже уверенней.

— Я приказываю тебе любым способом не допустить, чтобы бабушка вошла в терраску.

Макар почесал затылок.

— А как?

— Ну, как-нибудь. Я на тебя рассчитываю.

— Я все сделаю, хозяйка! — гаркнул он по-военному и удалился куда-то сквозь стену.

Матушка Заварзуза пришла около десяти часов вечера. Она постучала в дверь, которую я про себя уже называла «лесной», и я впустила ее. Ведьма была не одна. С ней был крупный щенок, лохматый и беспокойный.

— Кто это? — обрадовалась я, потому что очень любила собак.

— Это подарок тебе, Беатриче, — сказала бабка. — У каждого наместника должен быть пес-дух, символ его связи с Лютым Князем.

— Что еще за пес-дух? — насторожилась я.

— Дочь Горгоны, а значит тоже дьявольское отродье.

У моих ног вилось очаровательное и ласковое создание, которое никак нельзя было заподозрить в дурном происхождении. Оно подпрыгивало и пыталось лизнуть меня самым обычным шершавым собачьим языком.

— А по ней и не скажешь. Такая липучка.

— Липучка, — повторил вдруг щенок.

— Так она еще и говорит!

— Говорю тебе, госпожа, это не собака, а дух. Горгона и Цербер служили еще древним богам, а теперь они — слуги наместников.

— А как же ее зовут?

— Назови, как хочешь. Это ведь теперь твой пес — дух.

Я задумалась. Сложно подобрать имя для демонического существа, оно должно быть громким, внушающим страх. Но тут во мне заговорило мое упрямство: почему я должна делать все по правилам? Не пора ли и самой выдумывать законы. И решила назвать собаку нарочно просто:

— Троя. По-моему, ей оно понравится.

— Вполне подходящее имя для пса-духа, — проскрипел с кровати Ю-Ю, потом повернулся на другой бок и снова захрапел.

— Лучше дать ей другое имя, госпожа, — неуверенно протянула Заварзуза. — Это какое-то не солидное.

— Да ты посмотри на меня, Матушка. Я-то солидная?

Бабка придирчиво оглядела мою фигуру в банном халате и произнесла:

— Да, тебе нужно приодеться. Это точно. Сегодня ночью я представлю тебя дремучим.

— Опять не спать! — капризно скривила я губы, но не заметив сочувствия на лице ведьмы, спросила: — А что мне надеть?

— Не беспокойся, твой наряд уже готов.

Она махнула рукавом в сторону лесной двери, и та стала раскрываться. За ней находились две виллисы, которые держали в руках нечто воздушно-лиловое. Троя, сидевшая у моих ног, вдруг оскалилась и зарычала.

— Ты меня уже охраняешь? Молодец! Но сейчас не надо, это свои.

Собака сделала понимающе серьезную морду и с подозрением устремила сливовые глаза на пришедших.

Виллисы внесли в терраску мой наряд и снова удалились. Развернув его, я даже ахнула. О таком я и не мечтала и не представляла, в какой ситуации могла бы появиться в нем в нашем мире. Ну, разве что на вручении премии "Оскар".

— Оно очень подходит к твоим глазам и волосам, Беатриче, — сказала моя советница и заулыбалась, заметив мое восхищение и открытый рот. — Его шили три дня и три ночи.

— Неужели именно три? — брякнула я, все еще пребывая в трансе.

Мне казалось нереальным надеть такое платье и странным находиться в нем в Дремучем Лесу.

— Не слишком ли шикарно? — спросила я у Заварзузы.

— Нет, — с уверенностью ответила она. — Ты должна произвести самое лучшее впечатление. Они будут восхищаться тобой, бояться тебя и подчиняться тебе.

— И это ты называешь лучшим впечатлением?

— А еще они должны видеть в твоих руках скипетр.

— Ах! Скипетр!

Я ужаснулась. После того, как сила перешла ко мне, я о нем ничего не помнила.

— Черт! Я его потеряла, — произнесла я виновато, хотя на лице у Матушки и не заметила особого беспокойства.

Черт, которого я нечаянно позвала, проснулся и заворочался.

— Не переживай. Он должен быть где-то здесь, — успокаивала меня ведьма.

— А вдруг его забрали шестерки наместников?

— Он теперь им не нужен. Ну, разве что как сувенир на память. Сила-то уже у тебя, — бесстрастно объяснила Заварзуза. — Но лучше уж найди его. Для дремучих он — символ власти.

Я бросилась искать. Заглядывала во все углы: за старый кованый сундук, за шкаф, под кровать. За мной деловито носилась Троя и поскуливала в знак сочувствия. И в тот момент, когда я совсем было отчаялась, раздался голос Ю-Ю:

— Я его вижу.

— Где?! — вскричала я и посмотрела туда, куда были устремлены измученные похмельем красные глаза черта.