— Что ты, госпожа! Кто же берет ко двору каких- то низших дремучих?

— Я! Я беру! И потом, они не «какие-то», а мои. Они давно уже живут в моем доме и бане, — резко возразила я. Пора было проявлять характер, а то бабка приберет меня к рукам. Не став дожидаться, пока она сообразит и представит мне все резонные аргументы против, я позвала:- Макар!

Тот незамедлительно проявился сквозь стену.

— Бабушка спит? — спросила я его.

— Да.

— Тогда бери своего приятеля и со мной во дворец. Да поторопитесь!

Домовой крякнул и непонимающе уставился на меня. Бабка была явно не довольна таким поворотом событий и обиженно хмурилась. Доктор Ю-Ю думал о чем-то своем и не обращал внимания на происходящее. Макар, ничего не соображая, продолжал стоять, как пень.

— Ты меня слышал?! — прикрикнула я повелительно и, не дожидаясь его дальнейшей реакции, шагнула в прозрачный проем в стене.

Оказавшись за порогом лесной двери, где было темно, хоть глаз выколи, я ощутила легкий свежий ветерок с хвойным запахом. Стояла тишина, и меня это по привычке настораживало. Я шла первой, как и полагается Первой наместнице, а куда — не знала. Спросить мне не позволяло чувство собственного достоинства, и я продолжала путь наугад, осторожно ступая по влажному лугу. За своей спиной я слышала сопение и шорох травы. Моя свита шагала за мной следом. Но им-то что, в темноте они видели лучше чем днем. Я же очень боялась наткнуться на что-нибудь или позорно упасть, запнувшись. Как назло невесомый подол моего платья постоянно задевал за высокую траву и становился влажным от вечерней росы. Я вынуждена была подхватить его повыше, но другой проблемой были каблуки. Они постоянно запутывались в траве и втыкались глубоко в почву. Я готова была уже, забыв о гордости, спросить Заварзузу, туда ли я вообще иду, но вопрос внезапно разрешился сам собой.

Впереди вдруг что-то вспыхнуло, и я инстинктивно прикрыла глаза рукой. Когда же я убрала ладонь от лица, предо мной предстало потрясающее зрелище. Мой дворец! Он был похож на красивый тульский пряник или на сказочный терем. С остроконечными башенками, флигелями, ярко освещенным крыльцом и витыми периллами, он казался игрушечным. Терем был ярко освещен горящими рядом с ним кострами и факелами у крыльца.

Я подошла к дворцу, стараясь не показывать трепета и восторга и поднялась по ступенькам туда, где под сводчатой аркой с резными столбиками стоял трон из отполированного до лоска корня какого-то дерева. За мной влетела Троя. Остановившись возле трона и не решаясь пока сесть, я обернулась и увидела, что мои спутники остались внизу.

— А вы что же? — спросила я шепотом, потому что заметила, как в темноте, разливающейся вокруг терема, стали вырисовываться подвижные силуэты. — Ну же! За мной!

Великолепная четверка с разной скоростью начала подниматься: лейб-медик лениво и вразвалочку, бабка со старческим скрипом, Макар и Чушка, стремглав и помогая себе руками. Я осторожно и величественно уселась на жесткое сиденье трона, показав ведьме место слева, а черту справа от себя. Домовой и банник уселись возле ног.

Мы стали наблюдать, как ото всюду стекались дремучие разных мастей, те самые, что пытались разодрать меня в ночь на Ивана Купалу. Я разглядывала их сверху вниз уже без всякого страха. Теперь они меня боялись и взирали с любопытством. Дремучие останавливались возле крыльца, настороженно и с явным ожиданием глядя наверх, где расположилась наша команда победителей. Кого тут только не было! Несмотря на все мое самообладание, я не могла без изумления рассматривать этих вчера еще сказочных для меня существ.

— Я уже вижу кое-кого из наших сторонников, — сказала мне ведьма. — Вон тот безносый — водяной Изустемьян, кикимора Мша и так низшие — полевики, лесовики да луговики. Они дворец строили.

— А я-то могу доверять твоим друзьям? — спросила я, недоверчиво оглядывая выдвинувшихся вперед Изустемьяна и Мшу.

— Не сомневайся, госпожа. Они верные.

— А ты, Ю-Ю, не видишь ли кого-нибудь из старых знакомых?

— Пока нет, — ответил хмурый доктор. — А впрочем кое-кого из тех, кого не стоит принимать всерьез. Видишь вон того бородатого позади толпы? Это Полкан. Ему я доверять не советую. Он перебежчик, служит то Василисе, то Гавру. А теперь, могу поспорить, тебе на верность присягнуть собрался.

Доктор приветливо помахал рукой бородачу, и тот, заулыбавшись, выступил с поклоном вперед. Тело его осветилось, и я едва не раскрыла от удивления рот: Полкан был самым настоящим кентавром. Могучий загорелый торс греко-римского борца продолжался пегим лошадиным крупом с длиннющим хвостом.

— Ничего себе, — проговорила я тихо, растерянно кивая Полкану в ответ.

После этого возникла пауза, в которой воцарилась полная тишина. Дремучие замерли и с интересом воззрились на меня. Я догадалась, что от меня чего-то ждут.

— И что теперь? — спросила я шепотом.

— Скажи им пару слов, госпожа.

— Может быть, лучше промолчать, тогда за умную сойду?

— Тебе нужно вести себя, как подобает Первой наместнице, — резонно заметила ведьма. — Знай, что они будут ловить каждое твое слово.

Я встала, расправила плечи и задрала подбородок, быстренько соображая, что сказать своим подданным. Мой рот уже было раскрылся, чтоб произнести какое-нибудь приветствие, как вдруг позади разномастной толпы раздался вой дьявольских псов. Дремучие заволновались и стали расступаться перед Гавром и Василисой, которые с решительным видом подходили к крыльцу. Они были одни, без приближенных, но в сопровождении своих псов-духов.

Блондинка, нацепившая, наверное, сразу все свои украшения и разодевшись так, словно это она была королевой бала, пылала негодованием и едва себя сдерживала. Возле нее шествовала важная Горгона. Гавр, мрачнее грозовой тучи, отмеривал метровые шаги и сверкал глазами. Они остановились возле крыльца с видом полицейских, ворвавшихся в бандитское логово. Всем своим видом они словно говорили: "Ну, и что тут происходит в наше отсутствие?"

Подобная наглость вдруг меня разозлила. И это после того, что мне пришлось пережить? Тут голос у меня и прорезался. Глядя на них свысока, я произнесла как можно более надменным, металлическим тоном: