Женщина прямо-таки лучилась гордостью.

— Он живет в Роксбери? — спросила я.

Она улыбнулась и в очередной раз потрепала меня по щеке.

— Ой, не могу! Нет, конечно. Уильям живет в Италии. Он уехал из Роксбери в восьмидесятом году, когда ему исполнилось двадцать. А в восемьдесят пятом женился на Франческе. Сейчас у них две чудные девочки. Иногда он приезжает сюда, чтобы повидаться с отцом, со мной и Неллой, но не слишком часто. Здесь все напоминает ему о смерти матери, поэтому он и не любит бывать тут.

Внезапно я почувствовала себя намного лучше. И мне было уже не так жарко и душно. Я вдруг обнаружила, что снова могу дышать полной грудью.

— Миссис Рейнсферд… — начала я.

— Пожалуйста, — перебила она, — зовите меня Марой.

— Мара, — покорно согласилась я. — Мне необходимо поговорить с Уильямом. Мне обязательно нужно увидеться с ним. Это очень важно. Вы не могли бы дать его адрес в Италии?

Связь была отвратительной, так что я едва слышала голос Джошуа.

— Тебе нужен аванс? — переспросил он. — В самый разгар лета?

— Да! — выкрикнула я, и сердце у меня упало, когда я разобрала нотки недовольства в его тоне.

— Сколько?

Я сказала ему, сколько.

— Эй, Джулия, что происходит? Твой муженек-красавчик в одночасье превратился в скупердяя, или как?

Я нетерпеливо вздохнула.

— Так я могу его получить или нет, Джошуа? Это очень важно.

— Конечно, ты можешь получить аванс, — прервал он меня. — Впервые за столько лет ты просишь у меня денег. Надеюсь, у тебя не возникло никаких особенных проблем?

— Никаких проблем. Просто мне нужно слетать в одно место. Вот и все. И я должна спешить.

— Ага, — протянул он, и я поняла, что пробудила в нем любопытство. — И куда ты направляешься, если не секрет?

— Я лечу с дочерью в Тоскану. Я все объясню тебе потом.

Я постаралась, чтобы голос мой прозвучал решительно. Вероятно, Джошуа понял, что это мой окончательный ответ, поэтому даже не стал пытаться выудить из меня какие-либо подробности. Но я все равно ощутила его недовольство и раздражение. Он коротко обронил, что аванс будет переведен на мой счет сегодня же после обеда. Я поблагодарила его и повесила трубку.

Я поставила локти на стол, оперлась подбородком на руки и задумалась. Если я расскажу Бертрану, что задумала и куда собираюсь лететь, он устроит мне сцену. Возникнут ненужные сложности и проблемы. А сейчас они мне были совершенно ни к чему. Я могла бы позвонить Эдуарду… Нет, пока еще рано.

Слишком рано. Сначала я должна поговорить с Уильямом Рейнсфердом. Теперь у меня был его адрес, так что я легко отыщу его. А вот разговор с ним может сложиться по-всякому.

И наконец, оставалась Зоя. Как она отнесется к необходимости прервать свои каникулы на Лонг-Айленде, где так чудесно проводит время? И к тому, что она не попадет в Нахант, к дедушке и бабушке? Поначалу это меня здорово беспокоило. Но потом я решила, что она не станет возражать. Она еще никогда не бывала в Италии. И я могла посвятить ее в свою тайну. Я могла рассказать ей всю правду, сказать о том, что мы летим на встречу с сыном Сары Старжински.

Так, теперь мои родители. Что я им скажу? С чего начать? Они тоже ждали, что после Лонг-Айленда я приеду к ним в Нахант. Ради всего святого, что же мне сказать им?

— Ну да, — насмешливо протянула Чарла после того, как я объяснила ей свои намерения, — ну да, конечно, ты помчишься в Тоскану вместе с Зоей, найдешь этого малого, и все это ради того, чтобы сказать «извини» шестьдесят лет спустя?

Ирония в ее голосе покоробила меня.

— Ну а почему бы нет, черт возьми? — вспылила я.

Она вздохнула. Мы сидели в большой комнате ее дома, которую она использовала в качестве кабинета. Ее муж должен был вернуться из командировки сегодня вечером. В кухне остывал ужин, мы приготовили его вместе. Чарла обожала яркие цвета, равно как и Зоя. Здесь, в этой комнате, царило невероятное смешение бледно-зеленого, ярко-красного и перламутрово-оранжевого цветов. Когда я впервые вошла сюда, у меня разболелась голова, но со временем я привыкла и даже решила однажды, что комната выглядит чрезвычайно… экзотично, пожалуй. Что касается меня, то я всегда предпочитала нейтральные, мягкие тона, например коричневый, бежевый, белый или серый, которых придерживалась даже в одежде. Чарла же и Зоя предпочитали перебор ярких тонов, но, надо признать, выглядели они при этом просто великолепно. Я всегда завидовала их смелости и даже дерзости.

— Перестань вести себя как умудренная опытом старшая сестра. Не забывай о своей беременности. Не думаю, что в данный момент тебе так уж необходимо отправляться в путешествие.

Мне нечего было сказать в свое оправдание. Чарла была права. Она поднялась на ноги и поставила старую запись Кэрли Саймона. «Ты такая тщеславная», — затянул он, и Мик Джаггер вторил ему бэк-вокалом.

Потом она обернулась и смерила меня недовольным взглядом.

— Тебе действительно необходимо сию же минуту отправляться на поиски этого человека? Я имею в виду, неужели это не может подождать?