Когда я пишу эти слова, тех, кто жил в Иерусалиме, уже нет, а все, кто знал Мессию при его жизни, ушли в небытие. Но те, кто в Риме, все еще живут, но они так и не узнали его. Человека, которого они называют Мессией и чьего возвращения ждут, не существует, его никогда не было на свете, и они будут ждать его вечно.

Однако ты, мой сын, еврей и обязан дождаться человека, который вернется и объявит Царство Божье на земле. Он придет только к евреям, ибо он еврейский Мессия.

Следовательно, не рассчитывай на Рим, ибо там избрали неверный путь, ведущий к лживости и забытью.

Была полночь, и в квартире Бена горела лишь лампа на его письменном столе. Бен и Джуди сидели близко друг к другу. Бен переводил, а Джуди читала то, что он писал, – она вместе и одновременно переживали события, происходившие в жизни Давида.

Оба долго не разговаривали, продолжая смотреть на последнюю строчку, которую написал Бен. Время для них остановилось, они застыли в далеком прошлом между мечтами и явью. Казалось, будто оба боялись, как бы это состояние не развеялось.

Наконец, после долгого молчания, Бен бесстрастно сказал:

– Просто невероятно. – Он говорил машинально, безо всякого чувства. – В этом свитке заложена мощность бомбы в пятьдесят мегатонн, а если она взорвется… – Он уставился перед собой. Глаза у него становились стеклянными и смотрели будто издалека. Джуди задалась вопросом: «Бен, где ты сейчас?»

Постепенно, точно человек, пробуждавшийся от очень глубокого сна, Бен начал шевелиться и подавать признаки жизни. Он выпрямил спину, потянулся и простонал. Затем посмотрел на Джуди и слабо улыбнулся.

– Многим этот свиток не понравится. Ватикан уж точно не обрадуется, ведь один из первых сторонников Иисуса осуждает Римскую церковь.

Он сухо рассмеялся, на лице его отразилась горечь.

– Не знаю, как остальные свитки, но этот им точно захочется уничтожить. Уничтожить Давида…

Наконец Джуди через силу встала и обнаружила, что еле держится на ногах.

– Ну, вот еще! Бен, пойдемте в гостиную. Я хочу выпить кофе.

Он не ответил.

– Бен?

Он склонился над одной фотографией и уставился на расплывшееся слово. Джуди заметила, что он без очков и не надевал их весь вечер. Она взяла очки Бена и протянула их.

Он отстранил ее руку и сказал:

– Очки мне не нужны.

– Понятно. – Она стала вертеть тяжелые очки в своих руках. – Кто вы сейчас?

Бен поднял голову:

– Что?

– Кто вы? С кем я разговариваю? С Беном или Давидом?

Его лицо на мгновение стало непроницаемым, затем он криво усмехнулся:

– Я… я не знаю… – Он пригладил волосы. – Я не знаю. Ничего не могу сказать…

– Пойдемте, я приготовлю вам кофе. – Джуди протянула руку, и, к ее удивлению, Бен молча взял ее. Он смиренно последовал за ней в гостиную и опустился на диван. Его лицо выражало недоумение. Джуди включила свет и ушла на кухню.

Прислушиваясь к звукам текущей воды и хлопанью дверей шкафов, Бен все время, ничего не понимая, оглядывался вокруг себя. Его охватило странное чувство, какого он никогда раньше не испытывал.

Вернувшись с кофе и пирожками, Джуди увидела, что Бен сидит на диване, обхватив голову руками. Джуди села рядом, тихо положила руку ему на спину и шепотом спросила:

– Что случилось, Бен?

Он посмотрел на девушку. Она вздрогнула, заметив страх и смятение в его взгляде.

– Мне не по себе, – сказал он сдавленным голосом. – Этот свиток… с ним что-то… – Затем Бен повернулся к кабинету, и казалось, будто он сквозь стену видит фотографии на своем столе. – Поппея Сабина… – пробормотал он, будто пытаясь в чем-то разобраться.

– Бен, давайте же. Съешьте пирожок и выпейте кофе. Вам станет лучше, если вы кое-что объясните мне.

Он флегматично взглянул на нее:

– А мои очки…

Джуди с трудом поборола желание закричать и шлепнуть Бена, чтобы вернуть его в действительность, и, храня деланное спокойствие, налила в чашку кофе и вложила ее в руки Бена. Он послушно выпил ее, смотря куда-то отсутствующим взглядом.

– Мне с этим свитком не все понятно, – громко сказала Джуди, пытаясь вывести из задумчивости. – Когда он был написан?

Он ничего не ответил, пил кофе и смотрел перед собой.

– Бен? Когда был написан этот свиток? – Она коснулась его руки. – В каком году Давид отправился в Рим?

Наконец их глаза встретились, и Бен постепенно стал различать ее лицо.

– Что?

– В каком году Давид был в Риме? Когда он отправился туда? У нас возник пробел между девятым и этим свитком, ибо утерян десятый свиток. Мы опередили время. В последнем свитке Давиду было двадцать лет, а сын Саула только что родился. Теперь оба старше…