Я побежал назад. По дороге я нарвал полевых цветов и спеленал их в тугой букет.

Я подошел к Виталикиному дому. Все окна были открыты настежь. Из окон слышался смех. Я был сильно удивлен. Кто же мог смеяться в Виталькином доме? Я встал на завалинку и осторожно заглянул в окно. За чистым накрытым нарядной скатертью столом сидела Клара Семеновна и смеялась. Напротив нее с книгой в руках сидел высокий мужчина в белой рубашке и что-то читал вслух. Сбоку, на тумбочке, в стеклянной банке из-под консервов стоял большой букет полевых цветов. Там были, как и у меня, ромашки, васильки и донник – вполне понятно, других цветов вокруг Утиного не росло.

Я соскочил с завалинки и пошел домой за деньгами. По дороге я бросил букет в траву.

– Принес? – спросил Виталька.

– Ага. Тридцатка.

– Тридцатка – это вещь.

Ерманский спрятал деньги в карман, вскочил на велосипед и дал команду:

– Цепляйсь!

Мы схватились за багажник и побежали за велосипедом. Часа через полтора мы были в райцентре. Райцентр сильно отличался от Нижнеозерска. Был он весь построен из белого камня и абсолютно не разрушен. Почти все дома были старинные с узкими окнами, похожими на бойницы, с какими-то башенками, с пузатыми балконами, которые доставали почти до середины улицы. В Нижнеозерске после дождя все улицы утопали в грязи, а потом неделю приходилось спотыкаться на кочках. Здесь же земля была песчаная, а кое-где даже вылощена булыжником. Да и люди здесь были какие-то другие: чище одеты, меньше нищих, раненых, совсем не было блатных и шпаны.

Виталькину «кодлу» мы нашли на речке. Вокруг потрепанного патефона, стоящего прямо на песке, расположились человек пятнадцать мальчишек. В центре группы на охапке сена возлежал черный, как негр, детина с одной ногой. Сразу было видно, что он тут главный. Возле суетились несколько человек. Один поливал из ржавого котелка ему спину, другой делал массаж, третий что-то шептал на ухо.

– Здравствуй, Комендант, – сказал Ерманский заискивающим голосом. – Я вот тут привел… Хорошие ребята… Примем?

Я никогда не думал, что самоуверенный Виталька умеет так разговаривать.

– Кто такие? – вяло спросил Комендант.

– Недавно приехали… Хорошие ребята… Свои…

– Я же сказал, чтоб никто не смел водить сюда всякую шваль.

– Это не шваль, Комендант. Овчарка у них. Знаешь какая! Сила! Она на фронте была, раненых таскать может.

– А ну, мелочь пузатая, подь сюда, – сказал Комендант без всякого интереса.

Начало мне не очень понравилось, но я все-таки решил подойти. Комендант лежал черный, блестящий на солнце.

– Ближе.

Комендант даже глаза закрыл, так ему не хотелось смотреть на меня.

– Что такое? – опросил я как можно независимее.

Неожиданный сильный удар свалил меня на землю. Я вскочил, ничего не понимая. Комендант уже лежал как ни в чем не бывало, расслабленный и вялый, но глаза из-под прикрытых век следили за мной очень зорко. Я понял, что он выжидает момент для нового удара.

Но в это время сзади на него кинулся Вад. Пока не ожидавший нападения с этой стороны Комендант принимал меры к отражению атаки, я поспешил Ваду на помощь. Он был очень сильный, этот Комендант, хотя и без одной ноги. Зато руки – как железные. И мускулы на животе катались, словно шарикоподшипники. Но все-таки нас было двое, и мы сумели ему несколько раз очень хорошо врезать. Вад даже успел укусить его за ухо, а он умел кусаться не хуже бульдога.

Но тут на нас навалилась вся «кодла» во главе с парнем, который шептал Коменданту на ухо, в том числе и гад, скот, предатель Виталька Ерманский. Конечно, они вмиг скрутили нас. Кое-кому мы успели хорошо заехать, в частности предателю Ерманскому.

Они положили нас возле ног Коменданта. На каждой нашей руке и ноге сидело по человеку.

– Ну, что будем с ними делать, Комендант? – спросил Шептун, неприятный рыжий хлипкий тип. – Топить будем? Или на костре пяточки немножко погреем?

– Отпусти.

Все неуверенно поднялись с нас. Комендант лежал на сене, прикрыв глаза.

– Действительно хорошие ребята, – сказал он.

– А ты гад! – спокойно ответил Вад и врезал со всей силы Коменданту ребром своей железной ладони.

Все опешили. Комендант удивленно открыл глаза и тут же прикрыл их. Он даже не пошевелился.

– Хорошие ребята, – повторил он спокойно.

– А ты подонок. Чихал я на тебя! Завтра приведу овчарку, она тебе горло перегрызет. Она всю вашу чесоточную шайку за десять минут перегрызет. Она много фашистов перегрызла, а вы хуже фашистов.

Шептун так и завертелся на месте.

– На костер их! – завопил он, как в былые времена кричали инквизиторы.

Толпа зароптала, поглядывая на Коменданта.

– Дай им самогону.

Шептун застыл от удивления.

– Чего? – переспросил он.

– Самогону. Живо. Ну, – сказал Комендант, не повышая голоса.

При всеобщем молчании Шептун сходил к реке и принес бутылку.

– Я бы их не самогоном напоил, – проворчал он, – а… из-под лошади.

– Ах ты… – возмутился Вад и отвесил в тощий зад Шептуна пинок.