Тут, конечно, он хватил через край. Шептун, не зная, что ему делать, беспомощно глядел то на «кодлу», то на Коменданта. «Кодла» заворчала и придвинулась. Она ожидала лишь слова Коменданта, чтобы расправиться с нами.

И тут вдруг Комендант рассмеялся. Все, в том числе и мы, уставились на него.

– Хорошие ребята, – сказал он. – Большой пусть остается. Другой мал еще, немножко подрастет, тогда…

Комендант потянулся к патефону и лениво стал накручивать пружину. Замелькала белая рентгеновская пленка с проглядывающими оттуда ребрами, послышалось хрипение, и кто-то неожиданно чисто и искренне сказал:

– Студенточка, заря вечерняя…

Нас обступили, стали рассматривать, похлопывать по плечу, задавать всякие вопросы. Все вдруг оказались очень хорошими пацанами.

– Ты извини, – сказал Виталька Ерманский, наливая мне в кружку самогона. – Но у нас закон, все за одного. Даже если ты мне друг.

– Извиняю, – великодушно сказал я. – Хоть ты и вывернул мне руку….

– А ты мне по шее врезал, – радостно перебил Виталька. – Знаешь, как больно! Аж искры полетели.

Шептун крутился тут же.

– Ну и молодцы, – вертел он своей рыжей башкой. – Умеете драться. Особенно вот ты, шкетик!

– Сам ты шкетик, – отрезал Вад, но было видно, что ему приятно.

Мы разделись и пошли купаться.

Река была неплохая: чистая, глубокая, и течения почти нет. Шептун полез следом. Он путался все время у меня под ногами и всячески пытался завоевать доверие.

– У меня лук есть. Хочешь, дам пострелять?

– Сегодня по садам рейд будем делать. Ты пойдешь с нами?

– Слышь, а у тебя есть девчонка? Хочешь, познакомлю? Знаешь какая красивая!

И так далее. Он не успокоился и на берегу. Рассказывал разные истории из жизни «кодлы», приставал с вопросами. Мое безразличие явно угнетало его. Есть такая порода пацанов: пока не примешь его в друзья – не отстанет.

Он все кружился и кружился вокруг меня, а потом с загадочным видом исчез и через некоторое время появился с маленькой полной девчонкой.

– Знакомься, – оказал он, показывая на меня грязным пальцем. – Страшно сильный парень. И овчарка у него есть.

Я встал и пожал протянутую ладошку.

– Виктор.

– Лора.

Она критически осмотрела меня.

– Ты правда сильный?

Я скромно пожал плечами.

– И овчарка у тебя есть?

– Да.

– Злая?

– Она на войне воевала. Запросто может загрызть человека.

Лора тряхнула длинными, разбросанными по плечам волосами.

– Пойдем купаться?

– Ага, идите, идите, – потер руки рыжий парень и шепнул мне на ухо: – Ты ей понравился. Она знаешь уже скольких отшила!

Лора плавала медленно, но красиво. Ее тень на дне была похожа на тень сорванной и плывущей по течению лилии.

– Давай играть в прятки? – предложила она.

Она ныряла неглубоко, производила страшно много шума, и я легко находил ее.

– Ты, наверно, видишь в воде?

– Да.

– А у меня болят глаза. У тебя не болят?

– Нет. Я привык. Там, где я жил, надо было плавать с открытыми глазами. Немцы наставили в воде много мин. Кто плавал с закрытыми глазами – подрывался.

– Ты по-всякому умеешь?

– Да.

– А на высокие деревья ты умеешь влазить?

– Да.

– А прыгать со второго этажа?

– Да.

– А на лыжах с крутизны?

– Умею.

– Ты, наверно, все умеешь?

– Там, где я жил, надо уметь все. Если не умеешь – подорвешься на мине или еще чего-нибудь… Это не то, что у вас, тихий край.

Она перевернулась на спину и, раскинув руки, еле-еле водила ногами. Теперь ее тень на песке была похожа на тень самолета.

– А целоваться ты умеешь?

От неожиданности я хлебнул воды.

– Тьфу… конечно…

– Ты со многими девчонками дружил?

– Да.

– Со сколькими… приблизительно?

– С восемью… нет, с двенадцатью…

Она удивленно бултыхнулась со спины на живот. Я понял, что перехватил.

– А ты?

– Я ни с кем…

Она явно врала.

– Догоняй!

Мы легли в тень, под куст. Она действительно была очень красива. Особенно волосы. Желтые, густые, длинные, до самых плеч.

– У тебя, правда, было… двенадцать?

– Конечно.

– Поклянись.

– Клянусь.

– И ты их всех любил?

– Разумеется.

– Ты… наверно, не захочешь со мной ходить?