– Стратеги! Умора! Как идиоты, пирамиды строили, трубу затыкали. А тут, оказывается, все просто. Не послушайся я вас, давно бы уехал вот с этой штукой. – Циавили потряс бумажкой со словами: «Колхоз „Первая пятилетка“ в услугах тов. А. Циавили не нуждается». Внизу красовалась самая настоящая круглая печать.

Скифы слушали разглагольствования донжуана молча. Мотиков с ожесточением рвал зубами селедку. Уши у чемпиона шевелились от зависти. Петр Музей уныло крутил пуговицу на милицейском кителе.

– Во! Видали? А вы тут, мальчики, продолжайте строить пирамиды. Можете прорыть осушительный канал. Нет, правда, почему бы вам не прорыть осушительный канал? Репетируйте пьесы. Пейте чай с председателем. Выходите за него замуж. Па-жа-лста! Рожайте детей!

Рита слушала своего жениха с презрительным видом.

– А я устроюсь на заводик, через пять лет получу квартирку, милости прошу тогда в гости.

– Ладно, – прервал Скиф расхваставшегося донжуана. – Ты мне тут коллектив не разлагай. Получил – и уматывай. А нам такие справки, которые добыты путем унижения, не нужны. Мы их заработаем честным путем. Правда, ребята?

Ребята мрачно промолчали.

Циавили стал укладывать свой рюкзак.

– О люб-ви не го-во-ри… О ней все ска-за-но… – пел донжуан ужасным голосом. В бороде его застряли хлебные крошки и мелкая солома. – Последний раз спрашиваю, поедешь или нет?

Рита поднялась.

– Саша, можно тебя на минутку?

Скиф посмотрел на часы.

– Могу уделить восемь с половиной минут. У меня деловая встреча.

Они вышли на крыльцо. Был такой же вечер, как в день их приезда. Только теперь больше чувствовалось холодного, терпкого, словно вечер настояли на опавших желтых листьях, побитых с утра росой, прилипших к земле и начинавших только-только отдавать ей свой горький сок. Из камышей вставал туман. Небрежно брошенный шарф его, почти прозрачный, обозначал русло реки. Старые вишни в саду стояли, опустив плечи, думая свою грустную думу.

Рита поежилась.

– Осень уже чувствуется. Холодно.

– Возьми, – Скиф галантно предложил со своего плеча порванный пиджак.

– Спасибо, – молодая женщина набросила пиджак на плечи, села на крыльцо. – Мне надо, Саша, с тобой посоветоваться. Изо всех нас ты, мне кажется, несмотря на всю свою экстравагантность, наиболее… как бы это точнее сказать… рассудителен, что ли… В общем, мне очень хотелось услышать совет именно от тебя.

– Польщен, но никогда не был рассудителен. Я очень вспыльчив. Однажды мой дядюшка…

– Саша, мне сделали предложение.

– Он?

– Да.

– Ты же самогонщица. Неравный брак.

– Я серьезно. В последнее время мы много говорили о жизни… вообще… Это удивительный человек… Он какой-то дельный… знает, чего хочет. Умница… Пишет стихи… У него книжка скоро выйдет… Правда, это необычно: председатель колхоза и пишет стихи? Как Кольцов.

– Кольцов не был председателем колхоза.

– Вообще… Я уверена, со временем он станет большим поэтом. Ему не надо выдумывать, о чем он пишет, он знает лучше всех.

– Короче, тебе захотелось стать женой поэта.

– Не иронизируй. Петр Николаевич действительно необычный человек.

– В этом-то все и дело.

– Он говорит… построим новый дом, на бугре за рекой, насажаем цветов. Представляешь, как здорово? Каждое утро купаться в реке, встречать восход солнца в саду… А с другой стороны, город есть город… И вот я не знаю… Посоветуй, как мне быть…

– Уезжай с Циавили.

– Ты считаешь, что я недостаточно умна, чтобы быть женой поэта?

– Боже меня сохрани. Просто с Циавили интересней. Его можно и за бороду дернуть. А с этим… Даст тебе пятнадцать суток.

– Я серьезно…

Из-за плетня раздался легкий свист. Племянник гипнотизера свистнул в ответ. Показался человек. Рита узнала шофера Сенькина.

– Подожди минуту, – Скиф торопливо спустился с крыльца.

Они встали под вишню. До Риты донеслись слова племянника гипнотизера: «Постарайся убедить… младенец и тот… да, да… все… в полное распоряжение… хоть в Одессу… дело его… Послезавтра вечером…»

Шофер ушел. Скиф взбежал на крыльцо, довольно хмыкнул.

– Договорился. Отвезет вас на станцию. И кстати, пивка привезет. Соскучился по пивку.

Рита поднялась со ступеньки, отдала Скифу пиджак.

– Спасибо за совет. Я остаюсь.

– Ну? – удивился Сашка. – Ты, оказывается, решительный человек… Только вот что. Подожди с объяснением в любви два дня. Мне нужно лишь два дня. Мы уедем, и тогда объясняйтесь сколько влезет. А то я знаю эти объяснения: «Ох, ах, я тебя люблю». – «Я тоже, но ты самогонщица». – «Милый, я не самогонщица, а принцесса из сельскохозяйственного института». – «Ах, а кто же эти твои друзья хулиганы?». – «Они тоже не хулиганы, а принцы чистой крови из сельскохозяйственного института». И завалишь все дело. Серьезно, мне нужны лишь два дня. На третий можешь выдавать нас с потрохами.