Патлатый не зря носил свою кличку. Волосы у него на голове росли сразу во все стороны, как трава на лесной палине, когда в нее ударит смерч. И вообще он был каким-то расхлябанным, дергающимся, словно тряпичная кукла.

– Привет, старик, – сказал Патлатый писклявым голосом, протягивая Скифу негнущуюся ладонь. – Из области, говоришь? Женьку Шурупа знаешь?

– Длинный такой?

– Маленький.

– Что за драку сел?

– Не, он на свободе.

– Не знаю.

– А Генку Ворона?

– Ворона знаю. Пьет все.

– Да? Он вроде бы не пил.

– Сейчас запил.

– А как там Никитинский сквер? По-прежнему на дрова пилят?

– Проверяешь?

– Вроде того. Может, ты лягавый.

– У нас Никитинского Сквера нет. Есть Кольцовский.

– Да ты не сомневайся, – вмешался шофер Сенькин, который привез Патлатого. – Они ребята свои, проверенные. В клубе такой шабаш устроили! Я как дружинник еле их выставил.

– Ближе к делу, – сказал Скиф. – Не хочешь браться – не надо. Найдем других.

Патлатый довольно кивнул головой.

– Это по-нашему. Давай потолкуем об условиях. У меня такое правило. Все поровну. Нас трое. Значит, сейф – на троих. Сколько там, по-твоему?

– Содержимое сейфа меня не интересует. Нужна печать.

Патлатый свистнул.

– Вон оно что. Печать… Это дело серьезное. Не, на это я не пойду. Может, ты агент.

Племянник гипнотизера полез в карман и вытащил открепления.

– Я думал, имею дело с настоящим Джеком-потрошителем сейфов, а ты, оказывается, любитель. На, читай. Похоже это на шифрованные донесения за океан? Обыкновенная справка. Не хватает только печати. Шлепнул, и все. Печать положим опять в сейф. Дело плевое. Сам бы сделал, да не умею открывать сейфов. Это, конечно, мой страшный недостаток. Ну так как?

Патлатый подумал.

– Ладно, – пропищал он и дернулся, как паяц. – Сделаем. Только ваша шайка будет вкалывать на меня не неделю, а две. Понял? Я думал, мы денег огребем.

– А какая будет работа? На мокрую я не согласен.

– Работа непыльная. Обчистим пару магазинов и спустим барахлишко в Ростове.

– Это мне по душе. Держи!

Они ударили по рукам. Сенькин разбил.

– На людях мне показываться не стоит, – сказал Патлатый. – Я здесь отсижусь. А вы идите. Встретимся у правления в двенадцать.

Племянник гипнотизера и Сенькин зашагали по тропинке в гору. Шофер, видно, трусил. Он забегал вперед и заглядывал Скифу в лицо.

– Патлатый дело знает, ты не сомневайся, – успокаивал он сам себя. – Сколько он этих сейфов обчистил – ужас. Сейф ему открыть – раз плюнуть. У него пять судимостей.

– Да, он производит неплохое впечатление, – согласился Скиф. – Несмотря, разумеется, на свою отвратительную внешность.

– Ты ему тоже понравился. Я сразу заметил. Тебе правда только печать нужна? Ты, наверно, чек подделать хочешь?

– Да, – оказал Скиф. – Областное отделение государственного банка задолжало мне триста тысяч. И никак, черти, не хотят платить. То неурожай, то гололед, то ящур, а я отдувайся.

План был прост. До двенадцати ночи сторож обычно для вида околачивался возле охраняемых объектов, а потом шел в правление и заваливался спать. Из правления его должен выманить Мотиков, завести в сады и там привязать к яблоне. После этого путь к сейфу был практически открыт, так как кабинет председателя запирался на примитивный замок, вскрыть который не составляло особого труда.

Ровно в полпервого чемпион принялся за дело. Он набрал в горсть небольших камней, стал кидать ими в окно. Взломщики из-за угла следили за его действиями. Но сторож не появлялся. Тогда чемпион стал кидать кирпичи на железную крышу. Никакой реакции.

– Во дает! – сказал Патлатый. – Пушкой не разбудишь. Придется взять сонного.

Скиф сделал предостерегающий жест.

– В этом-то все и дело. Никто не должен знать, что мы вскрывали сейф. Иначе печать будет недействительной. Сторожа надо обязательно заманить в сады и там привязать. Пока найдут, мы будем уже далеко, а о сейфе никто даже не подумает. Я надеюсь, ты его не поцарапаешь?

– Буду нежен с ним, как с девушкой, – пообещал профессиональный взломщик.

– А может быть, сторожа там нет? – усомнился Сенькин.

Эта мысль никому не приходила в голову.

– Заглянем.

Они осторожно обогнули угол. Дверь правления была приоткрыта, но это еще ничего не значило: она не закрывалась никогда, даже на ночь. Дверь в общую комнату тоже была открыта. Они прошли туда на цыпочках и замерли. Из председательского кабинета доносился громкий возмущенный голос сторожа.

– Ты как стоишь? Ты знаешь, перед кем стоишь? Отвечай, почему у тебя скотина кажный вечер не поена? Ты почему Афоньку Кривого заведующим поставил? Лодырь и пьянчужка твой Афонька. Не то в колхозе перевелись хорошие люди? У тебя одни всю дорогу в сторожах ходят, а другие из пеленок – в заведующие. Молоко только красть и умеет. Отвечай, Петька. Я тебя Петькой буду звать, хоть ты и председатель. Председатель супротив министра что цыплок перед коршуном.