— Слава богу! Еще хоть один опознанный в конце года, — обрадовался Василий.

— Говорят, что он был в рабстве у этих двух кентов, — продолжал Сергей. — Они его держали как прислугу. Жутко били.

— У меня есть его показания, письменные, — подсказал Шаврин.

— У Алешки даже его показания есть, — продублировал Сергей.

— Здорово! Пусть черканет там рапорт, и тогда можно будет предъявить этим братьям сто пятьдесят восьмую. Крылов сказал, что его просто забили до смерти. Пусть Шаврин подскочит в морг, да напишет опознание.

— Хорошо, — согласился Шаврин. В отличие от розыскника его настроение было ни к черту. Тем более возмутился Колодников, когда Шаврин рассказал ему всю эту историю. Он отчитал и Алексея, и Зудова.

— Нет, вы что, орлы? Совсем охренели! Мы что сейчас Соньке сможем предъявить? Очередной труп? Трупы, они молчат, как известно.

— Ну, закрутились, Андрей, забыли про него, — начал оправдываться Зудов. — Сколько за все эти дни ты же на нас навалил.

— Выкрали бы его, да отвезли в ту же медсанчасть, к Мониной, — настаивал Андрей.

— Да, а кто знал, что вот так случиться.

— Ладно, езжайте, опознайте его, и передайте все материалы ноновцам. Пусть что хотят, то с ними и делают.

Настроение у оперов было хуже некуда.

— Да, пообещали мужику выдернуть его оттуда, да прокатили, — высказал Зудов общую мысль уже после морга.

— Поехали, выпьем, что ли? — предложил Шаврин.

— Поехали. Помянуть то надо, бедолагу.

В этот же день была взята под стражу руководитель отдела помощи материнству и детству при администрации города Кривова Нина Тимофеевна Якунина. Только она пересчитала деньги, и отдала их хозяйке квартиры, как в кабинете появились двое: Андрей Колодников и Павел Зудов. Нина Тимофеевна, невысокая, некрасивая, сухопарая женщина пятидесяти лет в больших очках, не испугалась, она больше удивилась.

— Нет, вы знаете, кто я? — Спросила Нина Тимофеевна.

— А как же, вы чиновник администрации, только что грубо нарушившая закон, — ответил Колодников, наблюдая, как Паша составляет протокол.

— Что предосудительного в том, что я совершила? Я просто обменяла квартиру на другую.

На это ей дала ответ уже Ольга Малиновская, в прокуратуре.

— Вы прекрасно знаете, что такой обмен, что вы предложили хозяйке квартиры, с большей площади на меньшую, вы не имели права. В ней прописаны два малолетних ребенка.

Якунина снисходительно усмехнулась.

— Девочка, это ж мелочи! Что мне будет за один случай. Ну, выговор влепят, ну и что? Сколько их у меня? А еще больше благодарностей. Я на этом посту незаменима, и мэр это знает.

У Ольги было свое мнение.

— Случай это у вас, на воле. А у нас это называется криминальный эпизод. И вы зря считаете, что этим только отделаетесь.

Она положила руку на лежащее рядом дело.

— Вот тут вот у нас еще десять точно таких же эпизодов. Только покупателем всех квартир были не вы, а Софья Зубаревская. Все эти сделки противозаконны, тут стоит ваша подпись. А это, Нина Тимофеевна, уже срок. Небольшой, но вполне реальный.

Якунина удивленно подняла вверх брови.

— И какие это эпизоды вы мне предъявите? Напомните мне.

Малиновская не спеша, зачитала все, что было против Якуниной.

— И, последний эпизод: семья Самохваловых. Трое детей, они и так жили в однокомнатной квартире, но сейчас они вообще проживают все в одной комнате в бараке, без всяких удобств. Там один туалет на этаже, вода только холодная.

Якунина разозлилась.

— Таким и вода то не нужна, им водка нужна! Помню я прекрасно этих Самохваловых. Это у них сейчас трое детей, а еще троих они сдали в детдом. Жили только на детские пособия. Каждый месяц приходили к нам в комитет и выбивали на своих хилых выродков какие-нибудь деньги, пособия, пайки. Потом все это пропивали, и приходили снова.

— Ну, это уже вопрос второй. Я предлагаю вам, во-первых, оформить явку с повинной, а во-вторых, активно способствовать следствию в деле Зубаревской. Тогда вы можете избежать тюрьмы, и обойтись условным сроком.

Якунина сняла свои слега запотевшие очки, протерла их носовым платком.

— Мне нужно подумать.

— Хорошо. Сколько? Можно встретиться завтра, а пока вас отведут в камеру. Там переночуете.

Якунину передернуло.

— Не надо, не надо в камеру. Я была у вас в ИВС с общественной комиссией, проверяла, как там у вас держат малолеток. Мне этого достаточно, насмотрелась. Можно закурить?

Курила она как все некурящие люди, не в затяг, и не долго. Потом решительно загасила бычок в пепельнице, и заявила: — Хорошо, я на все согласна. У меня только один вопрос: кто меня сдал из этих троих клушек?

— Вы имеете в виду свидетелей?

— Ну, не Анжелку же?! Она была так расстроена всем происшедшим.

Малиновская улыбнулась, а потом намекнула бывшей начальнице: — Ну, эта женщина, вполне возможно, займет ваше место.

— Машка!? Пахомова?! — Воскликнула Якунина. — Все-таки не простила мне, что десять лет назад я отбила у ней мужа. Вот подлая!