— Юра, у тебя будет сегодня время заехать ко мне? Я работаю до трех.

— Ну, постараюсь. А что?

— Да, тут есть тема для разговора. Только, — она покосилась в сторону неплотно закрытой двери, — пожалуй, будет даже лучше, чтобы ты приехал ко мне домой. После трех, хорошо?

— Ладно, попробую вырваться.

Только Астафьев положил трубку, как телефон зазвонил снова. Это был Шварцман.

— Юрий Андреевич, Черный вас беспокоит. Нашел я того пацана, что так хорошо от вас сделал ноги. По картотеке малолеток пробил.

— Взял его?

— Пока оснований у меня нет. Может, вы подыграете мне? Чтобы побыстрей все это дело прокрутить.

Юрий вздохнул. Лавина навалившихся на него дел казалась, совсем не давала ему даже дышать. Кроме руководства отдела Попов навалил на него еще кучу дел, совсем не обязательных, вроде участия в комиссии по тем же малолеткам при администрации города. Толку от этого было мало, а вот времени отнимало немеренно. Именно такое заседание было назначено сегодня, в одиннадцать.

— Ну, хорошо, я подскачу через полчаса.

— Давай тогда подъезжай сразу к его дому, это по Щорса семьдесят.

— Хорошо.

Минут через сорок Астафьев подъехал к условленному месту, Черный уже ждал его.

— Замерз? — спросил Юрий опера.

— Да нет, не успел еще.

— Где живет этот Костик?

— В этом доме. Зовут его Костя Нелюбин. Я навел справки у нашего Половинчука, ну, прапор, у нас малолетками занимается. Пацану шестнадцать, в школу не ходит, уже полгода сидит на игле, родители его задолбали Половинчука, чтобы он с ним хоть что-то сделал. А сами даже не чешутся, чтобы закрыть его дома и пороть неделю другую. Надо подумать, как его колоть будем…

Думать им не пришлось. Они не дошли до подъезда буквально пяти шагов, когда в дверном проеме показалась высокая, щуплая фигура нужного им человека. Костя Нелюбин просто вывалился из подъезда, на ходу одевая куртку. Но, увидев Астафьева, он тут же резко свернул в сторону и рванул бегом вдоль дома.

— Куда?! Стоять! — крикнул Астафьев, так же собираясь стартовать за неугомонным бегуном. Но его опередил Черный.

— Не напрягайся, я его возьму, — крикнул он, и, кинув Юрию свою папку, припустился вслед за Нелюбиным. Бегун из него был гораздо более хороший, чем из Астафьева. Еще до угла дома он вдвое сократил расстояние, а через пять минут вывел из-за того же угла навстречу Астафьеву своего соперника. От обоих шел пар, но Черный был почти счастлив, чего нельзя было сказать про Костю. На свету Юрий хорошо рассмотрел своего недавнего соперника в той ночной драке. Высокий, худощавый, с бледным, продолговатым лицом. Из-под вязаной шапочки выбивались светло-русые волосы.

— Ну, что добегался? — спросил Юрий, и, не выдержав, дал бегуну подзатыльник.

— Куда его? — спросил Черный. — К нам или в горотдел?

— Давай в третье отделение, тут ближе.

Уже в дороге Астафьев почувствовал в салоне своего «Рено» нечто дискомфортное.

— Это от кого так бензином воняет? — спросил он.

— Ну, не от меня точно, — сказал Черный, и обнюхал своего невольного спутника. — Это от него так несет. У тебя салон так весь этой дрянью пропахнет.

— Да!? Это интересно! Что, Костик, поди, в бутылки бензин заливал?

Парень попробовал отпираться.

— Ма-машину заправляли из канистры, я и облился.

— Ага, рассказывай сказки!

Колодникова в отделе не было, но Юрий, взяв ключи от его кабинета, отвел туда Нелюбина. Здесь Черный содрал с Костика куртку, и тщательно исследовав ее, показал Юрию большое пятно на подоле куртки.

— Вот откуда вонища-то. Бензин.

— Привяжи как его к батарее, — велел Юрий. — Да дверь на ключ закрой.

После этого он забрался под стол, долго там что-то с чертыханиями искал, и выбрался обратно с резиновой дубинкой в руках.

— Спрятал так, что еле нашел, — пожаловался Астафьев Черному, потом осмотрел дубинку, и весело сообщил Сашке. — Моя еще, родная, табельная. Я с ней патрулировать еще в курсантах ходил.

После этого он снял свитер, засучил у рубахи рукава. Черный в это время так же делал разминку, делая упор на кисти рук, и плеч. Потом Сашка снял свой свитер, при этом под майкой перекатывались бугры мышц. Но зато на руки Черный надел кожаные перчатки. В таком виде они вдвоем двинулись к забившемуся в угол подростку. Тот, конечно, не раз слышал рассказы своих старших товарищей о милицейском беспределе, так что Нелюбин не сомневался, что сейчас его начнут долго и беспощадно бить.

— Ну, что, Костик, — ласково начал Астафьев, методично похлопывая дубинкой по ладони, — расскажи, за что ты меня так не любишь? Мало ты меня позавчера трубой по плечу огрел, так вчера еще и сжечь хотел?

— Это не я! — вскрикнул Нелюбин, Черный тут же изобразил желание ударить его кулаком по корпусу, и он торопливо продолжил: — Это Лешка!

— Какой Лешка? — сразу спросил Юрий.

— Ну, наш Лешка, Бултыхаев.

— Бултыхаев!?

Они переглянулись.

— Так это сегодня Лешка там сгорел? — спросил Юрий подростка.