— Хотел бы я это увидеть, — сказал я и усмехнулся толике черного юмора. Да, хотел бы я увидеть реакцию парня, когда бы я рассказал ему о себе, — И ты еще обвиняешь меня, что я «ослепляю и поражаю людей». Бедный Джейкоб Блэк.

Я не был настолько зол на источник своего разоблачения, насколько ожидал. Он тоже знал не все. К тому же, разве мог я подумать, что кто-то сможет устоять перед этой девчонкой и не дать ей то, что она хочет? Нет, мне всего лишь была приятна мысль, что благодаря ее усилиям он наверняка немного повредился умом.

Я почувствовал, как горят ее щеки. Я посмотрел на нее, она смотрела в окно. И опять молчала.

— И что же ты сделала потом? — спросил я. Пора было вернуться к страшной истории.

— Я залезла в Интернет.

Ну, очень разумно.

— И твои подозрения подтвердились?

— Нет, — ответила она, — ничего не подошло. Большая часть информации была чушью. А потом…

Она опять внезапно замолчала, я услышала, как она сжала зубы.

— Что? — спросил я. Что она нашла? Что именно стало пугающим для нее?

Она помолчала немного, а потом прошептала, — Я решила, что мне все равно.

Шок парализовал мои мысли на какой-то момент, а потом все сошлось вместе. Почему она отослала своих подруг, вместо того, чтобы спастись вместе с ними. Почему она села в мою машину, вместо того, чтобы удрать подальше, призывая полицию…

Ее реакция всегда была неправильной — всегда абсолютно неправильной. Она притягивала к себе опасность. Она звала ее.

— Все равно? — пробормотал я сквозь сжатые зубы, гнев переполнял меня. Как я мог защищать кого-то, кто так… так… так стремился быть беззащитным?

— Да, — ответила она, ее тихий голос был необъяснимо нежен, — для меня не имеет значения, кто ты есть.

Она просто невозможна.

— Тебя не волнует, что я монстр? Что я не человек?

— Нет.

Я всерьез задумался, все ли у нее в порядке с головой.

Я раздумывал, что мог бы обеспечить ее наилучшим медицинским уходом… Карлайл бы подключил свои связи, чтобы найти для нее самых умелых докторов, самых талантливых терапевтов. Наверняка есть еще возможность исправить в ее голове то, что в ней было не так, что позволяло ей сидеть рядом с вампиром, а ее сердце при этом билось спокойно и ровно. Конечно же, я бы присматривал за обслуживанием и посещал бы ее так часто, как было бы позволено…

— Ты злишься, — вздохнула она, — не надо было мне тебе рассказывать.

Как будто, если бы она скрывала эти тревожащие симптомы, это бы нам помогло.

— Нет, я хочу знать, что ты думаешь. Даже если эти мысли лишены разума.

— Значит я опять не права? — спросила она немного воинственно.

— Это не то, о чем я говорю, — мои зубы сжались, — Не имеет значения, — повторил я едко.

Она выдохнула, — Я права?

— А это имеет значение? — в ответ съязвил я.

Она глубоко вздохнула. Я рассерженно ждал ее ответ.

— Нет, на самом деле, — ответила она, ее голос был опять спокоен, — Но мне любопытно.

«Нет, на самом деле». Это действительно не имело значения. Ей было все равно. Она знала, что я не человек, что я монстр, и это не имело для нее значения.

Несмотря на мое беспокойство относительно ее психического здоровья, во мне проснулась толика надежды. Я постарался подавить ее.

— Что именно ты хочешь знать? — спросил я. Секретов больше не осталось, только незначительные детали.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

Мой ответ был автоматическим и привычным, — Семнадцать.

— И давно тебе семнадцать?

Я постарался не улыбнуться на ее покровительственный тон.

— Довольно давно, — признался я.

— Ясно, — сказала она, внезапно преисполнившись энтузиазмом. Она улыбнулась мне. Когда я взглянул на нее, в очередной раз задумавшись о ее душевном здравии, она улыбнулась еще шире. Я скорчил рожицу.

— Не смейся, — предупредила она, — Но разве ты можешь выходить в дневное время?

Я все-таки засмеялся. Ее исследование, по-видимому, дало вполне ожидаемые результаты.

— Чушь.

— Ожоги от солнечного света?

— Миф.

— Спишь в гробу?

— Ерунда.

Сон уже очень давно не был составляющей в моей жизни, если не считать последние ночи, которые я проводил, наблюдая за спящей Беллой.

— Я не могу спать, — пробормотал я, более полно отвечая на вопрос.

Она помолчала.

— Совсем не спишь?

— Никогда, — выдохнул я.

Я смотрел в ее глаза, такие большие, обрамленные густыми ресницами и мечтал о сне. Не для того, чтобы забыться, как это было раньше, не для того, чтобы избежать скуки, а потому, что я хотел бы видеть сны. Может быть, будучи без чувств и имея возможность видеть сны, я бы смог провести несколько часов в мире, где мы с ней были бы вместе. Она видела сны обо мне. Я хотел, чтобы она снилась мне.