Мари резко взмахнула правой рукой, раздался глухой шлепок, змея болезненно и обиженно охнула, жёлто-оранжевые глаза тут же потухли, треск-шипение начал постепенно удаляться.

— Самый первый раз было очень страшно! — призналась девушка. — Даже думала, что описаюсь…. Но не бросать же тебя, любимый, бесчувственного и связанного? С второй-то я уже справилась без всяких сомнений, словно бы с назойливой навозной мухой.

Благодарно поцеловав невесту в упругую щёку, Томас попросил:

— Дайте мне, братцы, чего-нибудь поесть. Да, побольше! Аппетит неожиданно прорезался — прямо волчий…

— Это очень хорошо! — довольно пошевелил усами Кот. — Значит, гадкий приступ позорно отступил и вернётся уже нескоро…. Если, конечно, исправно глотать чудодейственный сидр.

— А потом, герой задрипанный, мы поговорим по душам! — грозно пообещала Мари. — Когда ты наешься…

Томас ел долго и сосредоточенно: слегка подсохший хлеб с жёлтым маслом и очень сладким черничным вареньем, сыр, буженину, галеты, вяленые эльфийские яблоки…

Наконец, он, чуть слышно рыгнув, благостно отодвинулся от скатерти и довольно пробормотал:

— Спасибо, дорогая, всё было очень вкусно.

— Оставь благодарность при себе, идиот недоделанный! — презрительно заявила Мари, и принялась сыпать вопросами: — Что ты скрываешь от нас? Почему решился на такое? Сколько времени прошло с тех пор?

— С каких ещё пор?

— Не валяй дурака! — прикрикнула девушка. — С тех самых, как ты последний раз — до начала приступа — пил сидр! Я уже осмотрела твою флягу, она гораздо тяжелее, чем моя, да и кошачья…. Ну, так в чём дело?

Он подробно рассказал о своих сомнениях, о смутных воспоминаниях, и о том, что если не пить заветного напитка, то эти воспоминания становятся всё более чёткими, складываясь в единую картинку.

— Я просто хотел вспомнить всё — до самого конца! — покаялся Томас. — Надоели все эти загадки и странности….

— И как? Получилось?

— Вспомнил, причём, всё! А потом начался припадок…. И я снова всё забыл…. Жалко — до безумия!

— До безумия? Ты был в одном шаге от смерти! — разозлилась, блестя слезинками на ресницах, Мари. — Никогда больше не делай так! Слышишь!?

После двух-трёх минут молчания Кот задумчиво произнёс:

— Знаете, соратники, а ведь и меня тоже иногда мучают странные воспоминания. Например, иногда я почти уверен, что когда-то меня звали Отто, и я жил в стране, которая называлась очень странно — Австрия…. Бесконечные поля, нарезанные на зелёные и жёлтые квадраты, чёрно-белые упитанные коровы, пасущиеся на горных лугах, усеянных яркими цветами. Бурные реки, наполненные хрустальной водой, высокие горы, покрытые нетающими снегами, лыжи…. Вы знаете, что такое — горные лыжи? Это такие доски с загнутыми и заострёнными носами…. Мне часто снится, как я несусь на них по склону горы. Только снежная пыль — во все стороны!

— Угомонись, усатый! — посоветовала Мари. — Слово «лыжи» мне тоже знакомо…. Хотя, я их даже во сне не видела. Зато мне часто — почти каждую ночь — снится очень красивый город Вена, где я жила когда-то….

— Тебя тогда звали — Мари Бер?

— Может быть, — печально согласилась девушка, — Может быть, и так…

Снова установилась чуткая тишина, разбавленная только уютным треском костра да далёкими птичьими вскриками. Через некоторое время Кот вдумчиво уточнил:

— Командир, а как оно всё было? Ну, по времени…. Ты же без сидра обходился без малого четверо суток. Когда проявились первые симптомы, предупреждающие о приближении приступа?

— Ранним утром, когда мы только готовились к форсированию Комариных Топей. В голове зашумело, в ушах защёлкало.

— То есть, примерно за десять-двенадцать часов до начала приступа?

— Получается, что где-то так…

— А воспоминания, они — когда начались? — не отставал Кот. — До этих щелчков в ушах, после?

— Знаешь, что-то стало в голове смутно мелькать ещё за сутки до щелчков, но настоящие, развёрнутые воспоминания пришли потом, когда Комариные Топи уже практически были пройдены. То есть, за считанные часы до начала приступа…

— А потом ты забыл всё: и то, что вспомнил до щелчков, и то, что после? — подключилась Мари.

— Да, и то, и то…

Девушка, подбросив в пламя костра сухую коряжину, взволнованно заходила вокруг костра, бормоча что-то себе под нос.

— Круги нарезает! Знать, думает! — принялся острить неугомонный Кот. — Сейчас, наверное, придумает конгениальное решение, способное всё — раз и навсегда — расставить по своим местам…

Вскоре Мари присела на корточки и, внимательно посмотрев Томасу в глаза, высказала интересную гипотезу:

— Получается, что если хоббит, а, может быть, и какое-нибудь другое разумное существо, проживающее в Средиземье, перестаёт употреблять волшебный напиток Фергюса, то данное существо — на вторые сутки после этого — начинают одолевать воспоминания о Другом мире…. Далее, рано или поздно, под страхом смерти, этому существу всё же приходится выпить сидра. Причём, одним двумя глотками тут не отделаться, смерть не дремлет…. После этого все воспоминания снова забываются напрочь. Стираются, так сказать…. А, если существо будет делиться своими воспоминания — с другими существами? Вдруг, сидр стирает только «собственные» воспоминания, а чужие не трогает?