— Ты имеешь в виду, что если…

— Вот именно! Воспоминаниями надо делиться друг с другом! Если бы ты не молчал — как речная рыба — а рассказывал бы нам с Котом всё, что вчера и позавчера приходило тебе в голову, мы могли бы всё это запомнить…. Понимаешь? Это же были твои воспоминания, а не наши….

Теперь уже Кот забегал вокруг костра, дёргая себя за усы.

— Круги нарезает! — мстительно усмехнулась Мари. — Знать, скоро выдаст конгениальную идею!

Кот резко остановился, задумчиво прищурился на жёлто-алое пламя костра и выдал:

— Чур, я следующий!

— Следующий — куда? — уточнил Томас.

— Следующий — за воспоминаниями! То есть, теперь я откажусь от сидра! Понимаете? Буду ловить — в невидимом эфире — воспоминания о Другом мире и делится ими с вами…. А как почувствую разные шумы в голове и щелчки в ушах, так тут же прекращу сеанс. Ну, может быть, и не сразу, а через час-полтора…. Как тебе план, командир?

— Надо подумать…

— Что тут думать? — возмутилась Мари. — Это реальный шанс восстановить, совместными усилиями, личную память каждого…. Мне уже надоело мучиться всякими загадками! Вот, к примеру, я родилась на Медвежьих Холмах…. А где — эти холмы? Где мои родители? Кто научил меня играть на рояле? Как я провела своё детство? О чём мечтала? Короче говоря, я полностью поддерживаю кошачью идею! А, может, милый, мы с Котом одновременно начнём эксперимент?

— Не стоит так рисковать, — поморщился Томас. — Вдруг — у обоих подопытных кроликов — приступ начнётся одновременно? Один здоровый может и не успеть на помощь…. Ладно, попробуем. Кстати, приближается рассвет. Пора собираться в дорогу.

Перед тем, как тронуться в путь, Томас и Мари, понятливо переглянувшись, глотнули волшебного эликсира Фергюса. Кот же только нежно погладил ладонью свою флягу и пафосно заявил:

— Рискую своей бесценной жизнью — ради науки! Вернее, ради великой и непреложной Истины!

— А в моей фляжке не так много сидра осталось, пол-литра, не больше, — обеспокоено констатировал Томас.

— Полтора литра ушло на борьбу с приступом, — объяснила Мари. — Немного ещё разлили в самом начале, когда ты не хотел разжимать зубы. Ничего, раз мы одна команда, значит, и сидр общий…. А на Заверти мы встретим Серого мага. Он-то обязательно поможет!

— Кстати, о вашем Сером маге. Расскажите о нём, я же новичок в этих местах, тем более — поражённый коварной амнезией. Кто он, собственно? Чем славен? Друг он, или враг?

— Конечно же, друг! — заволновалась Мари. — Он добрый, отвечает на все вопросы. Те же Олмер и Фергюс, они не разговорчивые, только большие мастера приказы отдавать, да делать ехидные замечания…. А Серый маг, он вежливый и исключительно внимательный. Всегда выслушает, всё досконально разъяснит, словно бы разложит по полочкам, совет даст.

— Такой вот добрый и безупречный гений Средиземья! — недоверчиво усмехнулся Томас. — Рыцарь без страха и упрёка.

— Зачем же ёрничать? Он, действительно, хороший и славный! Глаза добрые и искренние, грубого слова не скажет никогда. Подбадривает, обещает, что всё будет хорошо…

— Знаем мы таких добрых и славных дядюшек, которые спешат понравиться молодым и симпатичным девушкам! Сладкие речи, похотливые глазёнки…. Он своим старческим ручонкам, часом, воли-то не давал?

— Да что ты такое говоришь, хоббитанщина ревнивая?! За своими руками лучше смотри! Фантазёр выискался на мою голову…. Серый маг, он мужчина серьёзный и положительный. Он — волшебник, чудеса умеет совершать…. Или — творить?

— Эти новогодние свечи?

— И свечи, и фейерверки. Ещё он может из рукавов плаща выпускать белых и рябых голубей.

— А из круглой шляпы за уши доставать зайцев?

— Да, зайчиков! Смешных таких…. А ты откуда знаешь? Жаль только, что Серый маг редко появляется, дел важных, наверное, у него много…

— За прошлый месяц он появлялся в Пригорье, действительно, не часто, — подтвердил Кот. — Побудет сутки-другие, пообщается с разношерстным народом и исчезнет куда-то…. Мне один знакомый гном рассказывал, что Серый маг летает на ковре-самолёте. Или, на чём-то аналогичном…

Километра через два с половиной — от места ночёвки — болотистая местность закончилась, начался густой осиновый подлесок, оказавшийся, впрочем, узкой трёхсотметровой полосой, разграничивающей Комариные Топи и бескрайние поля, заросшие светло-фиолетовым чертополохом и тёмно-зелёной лебедой.

Томас осторожно выглянул из-за толстой осины: поля, действительно, были бескрайними, а на востоке — через серую туманную дымку — хорошо просматривалась далёкая цепь светло-коричневых холмов.

— Тот крайний, самый высокий, с конической лысой коричневой вершиной, и есть — искомая Заверть, — важно изрёк Кот. — Мне про Заверть один знакомый орк — с собачьими ушами, понятное дело — рассказывал, что на её склонах живёт нежить, обожающая пить кровь глупых девственниц…

— Каким же ты без чудодейственного сидра становишься говорливым, это что-то с чем-то! — чуть испуганно прыснула Мари. — И словами сыплешь умными: — «Аналогичное», «коническая вершина»…. Смотрите, ребята! Вон же мелькает наезженная дорога! До неё отсюда — километра три с половиной. И ведёт она в сторону Заверти. К закату, конечно же, не дойдём, придётся заночевать…