Свежий снег — в предзакатных солнечных лучах — окрасился в светло-сиреневые пастельные тона, а вот туго натянутый поперёк их пути проводок так и остался девственно-белым и, видимо поэтому, сразу же бросался в глаза.

— Стойте! — Томас предупреждающе вскинул вверх правую руку. — Бродяга, Кот, полюбуйтесь-ка на это, — указал на проволоку.

— Не иначе, какая-то растяжка, — заинтересовался подошедший Отто. — Думаешь, командир, что если случайно потревожить этот белый проводок, то всё вокруг рванёт? Или, это я перебарщиваю немного?

Но Бродяга смотрел не на нить-проволоку, а гораздо выше. При этом его взгляд сделался потерянным и бесконечно тоскливым — как у маленького ребёнка, заглянувшего в конфетную коробку и обнаружившего там только скомканные бумажные фантики.

— Что-то случилось? — забеспокоился Томас.

— Видишь этот крутой склон — прямо перед нами — состоящий из мелких скальных обломков?

— Вижу. Но нам на него ни за что не забраться. Очень уж круто, да и эти камушки будут постоянно выскальзывать из-под подошв. Запросто можно навернуться — со всеми вытекающими последствиями. Это я ещё молчу про Живчика…. Выходит, мы сбились с пути?

— В том-то всё и дело, что нет, — печально известил Бродяга. — Тут раньше и располагалась седловина перевала…. Помнишь, в тот день, когда мы отбили Айну у орков, в безоблачном небе гремел дальний гром, а над Морийским перевалом заклубились серые спиральные облака?

— Помню.

— Так вот. Я уже тогда заподозрил, что это не просто так…. Значит, в тот день некие неизвестные нам сапёры проводили здесь соответствующие горновзрывные работы. Очевидно, действительно существует подробный сценарий, согласно которому мы должны попасть на берег Зеркального озера, только преодолев жуткие тернии — вперемешку с непроходимыми препятствиями…. То бишь, придётся возвращаться назад и идти…. Куда идти? Не готов сообщить с налёта. Придётся серьёзно поломать голову…

— Подожди, подожди! — Томас попытался успокоить следопыта. — Неужели через Морийский хребет можно перебраться только по одному единственному перевалу?

— Таких перевалов три. Вернее, их было три. Ведь и гром в то утро гремел трижды…

Тем временем стемнело, тёмно-синий плащ ночи — медленно и величественно — начал опускаться на скалы и вершины Морийского хребта. Пришла пора задуматься о ночлеге.

— Плохи наши дела, хуже не бывает, — обрадовал Бродяга. — Дров нет. Просыпается ночной ветер. Значит, скоро начнётся зимняя метель. Или, к примеру, злобная пурга…. Остаётся одно: устанавливать палатку и, надев все тёплые вещи, забираться внутрь. Греться будем от тепла собственных и соседских тел. Заносить в палатку горящий факел не стоит: очень уж там тесно, можно случайно устроить пожар…. Будем надеяться, что продержимся до утра. А когда придёт рассвет — сразу же тронемся вниз, согреваясь уже в пути…

— Что бы вы делали без меня? — невозмутимо и преувеличенно бодро поинтересовалась Айна. — Придётся вас — в очередной раз — выручать. Расставляйте вашу палатку, а мне дайте кастрюлю. Только, пожалуйста, самую большую.

Бродяга и Отто занялись установкой палатки, а Томас отвёл Живчика в каменный тупичок, защищённый от ветра длинной скалой, освободив пони от тюков и свёртков, повесил на его заиндевевшую морду специальный мешок, наполненный отборным овсом.

Когда он вернулся, палатка уже была установлена, а около её входа собрались все остальные путники. Бродяга держал в руках горящий факел, пламя которого беспомощно и жалко трепетало на сильном ветру.

— Смотрите сюда, господа опытные путешественники! — важно провозгласила Айна, вытаскивая затычку из маленького керамического пузырька. — Достаточно несколько капель…

Девушка осторожно наклонила пузырёк над кастрюлей, три тёмно-зелёные, крупные и вязкие капли — одна за другой — медленно упали вниз. Через мгновение что-то громко и отчаянно зашипело, а над кастрюлей появилось-распространилось малиново-алое, на удивление жаркое свечение. Томас заглянул внутрь посудины. Кастрюля была на две трети заполнена крупными, раскалёнными докрасна камнями — как будто бы они минут тридцать-сорок пролежали в жарком костре.

— В этом флаконе, сделанном из специальной волшебной глины, содержится желчь Красного Дракона, — буднично объяснила Айна. — Его убили — лет семьсот-восемьсот тому назад — мои далёкие пращуры. Гномы используют драконью желчь при редких зимних выходах на земную поверхность. Вернее, использовали…. Очень редкая вещь. Поэтому и ужасно дорогая…. Так что, господа, вы теперь должны мне целую кучу золота и драгоценных камней. Шутка, понятное дело.

Отто тут же начал рассыпаться перед своей белобрысой симпатией в цветастых комплиментах и пространных обещаниях — отслужить, прославить в стихах и балладах, поведать всему миру о неземной красоте…. Но девушка, став непривычно-серьёзной, непочтительно прервала ухажёра: