Шрифт:
Двери не было. Не было и все тут!
Лизавета, подвывая от отчаяния, повернулась лицом к тому месту, где прежде был вход в дом. Она возила ладонью по бревнам, стараясь отыскать его, и в этот миг луч фонаря, зажатого в руке, стал гораздо ярче, чем был до того.
За спиной послышался шорох. Кажется, он шел из одного из непроглядных углов, того, что возле оконца. Лизавета резко развернулась и посветила туда.
Там стояла человеческая фигура.
«Ян!» – хотела крикнуть Лизавета, но не крикнула, потому что это был не он.
Кто-то в черном длиннополом одеянии стоял спиной к Лизавете. Сгорбленная фигура, крупная голова, настолько сильно втянутая в плечи, что казалось, будто шеи нет вовсе, длинные седые космы…
В углу стояла старуха. Откуда она взялась? Никого не было минуту назад.
«А углы-колодцы? Бесконечная чернота, из которой могло выползти что угодно, даже…»
Старуха начала поворачиваться.
Не просто старуха, поняла Лизавета в ту страшную минуту.
Ее личный ужас, существо, обитающее в кошмарах.
«Господи, мамочка, это она! Это…»
Лизавета не смогла додумать. И смотреть на старуху тоже не могла. Выронила фонарь, прижала ладони к лицу и завопила.
Раздался грохот открывшейся и ударившейся о стену двери.
Кто-то обхватил Лизавету за плечи, прижал к своему телу.
– Лизавета! Милая, ты что?
Она билась, продолжала вопить и плакать.
– Успокойся, все хорошо, это я, Ян! Все хорошо, – твердил он, уводя жену из жуткого безуглого дома.
Спустя некоторое время они сидели возле костра, который Ян поспешно разложил заново: Лизавета не могла оставаться в темноте, мерзла, тряслась от холода и пережитого ужаса. Ей нужен был живой огонь, чтобы согреться и успокоиться.
Закутанная в одеяло, она сжимала в ладонях кружку горячего чая, заваренного Яном. Когда зубы перестали стучать о край кружки, подняла глаза на мужа и спросила:
– Где ты был? Я проснулась одна.
– В туалет захотел, – ответил он. – Меня не было-то всего ничего. Когда вернулся, забрался в палатку, тебя там не оказалось. Я обратно вылез, стал звать, искать, ты не отзывалась, потом я услышал крики. Зачем ты полезла в дом?
– Тебя искала.
– Меня? Но чего ряди я…
Лизавета резко повернула голову и поглядела в сторону домов.
– Это ты погасил свечу? Она больше не горит.
Ян недоумевающе смотрел на жену.
– Свечу? Ты о чем? Когда я вошел, в доме было темно, как в гробу. Никакой свечи.
Лизавета сделала глоток и закашлялась, кипяток обжег горло, выступили слезы.
Ян сел ближе и хотел обнять ее, но она сбросила его руку.
– Там была свеча! Была! – яростно проговорила Лизавета, точно муж был в чем-то виноват. – Я видела горящую свечу, решила, что ты в доме, пошла за тобой!
– Лизавета, ты чего? Подумай, что мне там делать? – возмутился он.
Ее гнев угас столь же быстро, как и вспыхнул.
– Прости. Я не хотела на тебя орать. Просто все странно… – Она понемногу успокаивалась. – Мерзкое место.
– Что ты видела? Хочешь рассказать?
Лизавета вкратце описала дыры вместо углов, свечу, лавки, старуху и пропавшую дверь.
– Только не говори, что мне померещилось, – попросила она. – Это бесит.
– Я и не собираюсь так говорить. Ты права, здесь странно. – Он вздохнул и потер переносицу. – Когда мы только пришли на поляну, я подошел к дому, как раз к этому, ближнему, подергал дверь. Она была заперта. Прочно, никак не открыть, только выломать. А ты взяла и отворила запросто. Говоришь, дверь сама собой закрылась, когда ты была внутри, и найти ее не получалось. – Лизавета напряженно смотрела на Яна. – Но… Когда я прибежал на твои крики, она была распахнута настежь.
Муж с женой смотрели друг на друга.
– Если сейчас подойти, снова окажется запертой, – произнесла Лизавета. – Но мы не будем проверять эту версию. Иначе умом тронемся. Мы больше близко к этим домам не подойдем, даже смотреть в их сторону не станем.
Ян был полностью согласен с нею.
До самого утра они не ложились, так и сидели возле костра, подкидывая ветки. Вымотались, устали, но спать не могли. Человек может спокойно заснуть там, где чувствует себя в безопасности, а какая уж тут безопасность?
Едва рассвело, супруги поспешно собрали палатку, уложили рюкзаки. Впереди был небольшой пригорок, и Ян, как и собирался с вечера, забрался на растущее там дерево повыше, чтобы посмотреть, в какую сторону им следует идти.
– Не свались только, – волновалась внизу Лизавета.
– Не говори под руку. И под ногу тоже.
Новости были утешительные, хотя и парадоксальные. Невдалеке от того места, где они находились, торчала огромная железная штуковина: не то труба, не то башня. Больше ничего разглядеть не удалось, на самую вершину Ян вскарабкаться не смог, и другие деревья мешали. Но этого было достаточно.