Но тетя Зина не заметила пропажи. Ребята ушли спать, и Роман немного завидовал Кате: она не одна, с мамой. А ему было страшно оставаться ночью в комнате, хотя он уже лет с двенадцати перестал бояться темноты.

Думал, не заснет, проворочается всю ночь, но заснул и даже отлично выспался. Минули воскресенье и понедельник, не принеся с собой ничего экстраординарного, как выражался отец. Только ощущение расползающейся дыры – холод, зуд между лопаток. И покалывание, словно кто-то смотрит, а ты кожей чувствуешь взгляд, усиливалось. Но от этого можно отмахнуться.

А от проявившейся болотной черноты не отмахнешься.

Сейчас пропала – потом снова появится.

Роман заправил кровать, взял сотовый и пошел на кухню. Поставил чайник, положил в тарелку еще теплую кашу, заботливо приготовленную тетей Зиной. Мама тоже всегда готовила завтрак, заставляла Рому есть, приговаривая, что это полезно. Он кривился, противился, ел с неохотой…

А когда мамы не стало, выяснилось, что Рома привык завтракать. Это было ужасно: приходить утром на кухню и видеть пустой стол, а у плиты – никого. Не в еде было дело (готовить для себя он худо-бедно научился), а в том, что никого на свете больше не волновало, сыт Роман или голоден, будет у него болеть желудок или нет.

Прежде чем сесть за стол, он вышел в сад, решил набрать им с Катей малины – как раз поспевать начала. Роман не столько любил ее вкус (часто попадалась кисловатая, и косточки постоянно в зубах застревали), сколько запах. Свежий, сладкий, навевающий хорошие мысли.

Парень набрал целую миску ягод и, вернувшись на кухню, увидел Катю. Бледная, невыспавшаяся, она возила ложкой по тарелке, на малину взглянула равнодушно и отвернулась.

– Ты как? – спросил Роман.

– Нормально. Спала плоховато, – отозвалась сестра.

– В райцентр едем? Во сколько автобус?

– Едем. В одиннадцать десять, – коротко ответила Катя.

– Малину ешь, ты же любишь.

– Угу.

Не будь Роман настолько погружен в свои переживания, он непременно прицепился бы к сестре с вопросами и вынудил ответить, почему она такая смурная.

Но он и сам чувствовал себя паршиво, а потому быстро съел кашу, всыпав туда щедрую порцию малины, налил какао и ушел в сад, уселся на любимое место под вишневыми деревьями.

Катя, между тем, была в полнейшей растерянности. Она не соврала: вправду плохо спала. Но причина была не в бессоннице и дурных снах. Заснула девочка поздно, потому что долго лазала по Интернету, пыталась найти информацию о необычных вещах, которые могут происходить с людьми в заброшенных городах и поселках.

Ничего стоящего не находилось, сплошь бредовые городские легенды и сообщения об искателях приключений, которые сами себе организовывали проблемы, шарахаясь по разрушенным домам и старым подвалам.

В итоге мама проснулась и велела убрать телефон: поздно уже, весь день мобильник из рук не выпускаете, не хватало еще и по ночам в экран пялиться.

Катя послушалась, мама была права, уже почти час ночи. Ее и саму тошнило от прочитанного в Сети, но полезла она искать там сведения, скажем так, не от хорошей жизни.

То, что девочка испытывала после возвращения из поселка В-26, можно было обозначить как «кто-то на меня смотрит». Так Катя называла это ощущение. Постоянно хотелось оглянуться, посмотреть, что у нее за спиной. Но в то же время страшно увидеть, встретиться взглядом с…

С кем? Катя понятия не имела, но знала, что чувства ее не обманывают.

Надо бы поделиться с Ромой, но она боялась, что брат не захочет говорить с нею на эту тему: договорились же не вспоминать про поход. Маме тоже не скажешь, тогда ведь пришлось бы выложить все от и до. И, строго говоря, ничего определенного, кроме ощущений, не было. До сегодняшнего утра.

Мама поднялась рано, по будильнику, ушла собираться на работу. Катя повернулась на другой бок, собираясь поспать еще пару часиков, но бросила взгляд в окно. Хотела зевнуть, но так и застыла с открытым ртом.

Существо стояло за окном, приблизившись к стеклу, и обшаривало взглядом комнату. Лицо было похоже на человеческое: и глаза имелись, и щеки, и рот, и нос, однако жуткая образина напоминала человека лишь отдаленно. Землистая кожа, рот полумесяцем, нос свиным пятаком, глаза с вертикальными зрачками хищника…

Заметив, что Катя на него смотрит, чудовище раздвинуло мокрые толстые губы в подобии улыбки. Показались частокол острых зубов и серый язык. Длинный и широкий, он высовывался все сильнее, затем лизнул стекло.

Катя уткнулась в подушку, стараясь заглушить вопль. Так и лежала, пока задыхаться не начала. А когда подняла голову, то увидела, что возле окна никого нет.

«Почудилось спросонок?»

Надежда растаяла, стоило Кате приглядеться к окошку. В том месте, где стекла коснулся язык чудища, блестела жирная коричневатая капля слюны.