Нервы пора лечить.

Поглядев на часы, Ян понял, что опаздывает. Завел двигатель, машина тронулась с места. Проезжая мимо дома, Ян поглядел на ту скамейку, в сторону которой направилась полукошка-полурептилия.

Вот и она, серая, полосатая: свернулась клубком, не разглядишь, нормальная все-таки кошка или нет. Но человека, который сидел на лавочке подле нее, Ян рассмотрел.

Это был мужчина – худой, даже тощий, сидящий в напряженной позе, сложив руки на коленях, будто собираясь фотографироваться. На нем был черный старомодный костюм, кисти рук были длинными и бледными. Брови казались особенно густыми по сравнению с лысым черепом.

Человек посмотрел на Яна и, заметив его потрясенный взгляд, раздвинул тонкие губы в широкой, открывающей коренные зубы улыбке.

Ян ударил по газам, проехал мимо, чтобы не видеть жуткого скалящегося лица.

«Мертвец и монструозная кошка? Что за сюр?»

Когда Ян посмотрел в зеркало заднего вида, скамья была пуста. Ни лысого мужчины («Покойного мужа бабы Лены!»), ни мехового уродца.

«А ты уверен, что они вообще когда-то были»?

Мир сдвинулся с привычного места.

Вселенная стала жить по иным законам. Земля сошла с орбиты.

«Или я схожу с ума?»

Когда Ян подъезжал к стройке, позвонила Лизавета. Голос был непривычно робкий.

– Уже проснулась? – бодро спросил Ян. Когда он уезжал, она еще спала.

– Я… да, – ответила Лизавета. – А ты что, еще не уехал?

– Уже на работу приехать успел, – удивился Ян.

Лизавета издала звук, похожий на сдавленное хрюканье.

– Ты чего? С тобой все в порядке?

Она откашлялась.

– Все хорошо. Спросонья померещилось. Я услышала, что в окошко стучат, проснулась от этого стука. Думала, соседи или баба Лена. Смотрю, а там ты. Прямо на меня глядишь и улыбаешься во весь рот, по стеклу пальцами водишь. А потом резко отпрянул от окна и ушел. Только странно, я шагов не слышала. И одет ты был в костюм, я еще подумала… – Она запнулась. – Неважно. Вздор это все. Просто не проснулась тогда, наверное.

– Наверное, – скрипучим голосом подтвердил Ян.

Нет, все-таки что-то с миром, мелькнуло в голове, по двое с ума не сходят.

Лизавета сказала Яну, что ей пригрезилось со сна, но то была ложь.

В действительности она вовсе не спала. Проснулась, но не встала еще с кровати, взяла телефон, лежала и листала сообщения и новости в соцсетях – для многих именно так начинается день. Этим же и заканчивается, таковы общепринятые ритуалы и правила современной жизни.

Лежала она на спине, окно находилось сбоку, и в какую-то секунду Лизавета заметила: что-то перекрыло поток солнечного света, льющийся в комнату. Кто-то встал перед окном и заслонил собой солнце.

Заглядывать в чужие окна неприлично, но пугаться было, в сущности, нечего. Это могла быть баба Лена, например, а еще – Ян. Лизавета спала и не слышала, уехал ли он, просто предполагала, что да: на их половине дома было тихо, по времени муж должен уже добираться на работу. Однако что-то могло пойти не так, потому он и вернулся. Забыл телефон или документы, например.

Поэтому Лизавета обернулась к окну абсолютно спокойно. Увидела Яна, подумала, что не ошиблась, но только в первый миг так подумала, а после…

Тот, кто стоял и пялился на Лизавету, был похож на мужа. Тот же цвет волос и глаз, те же губы и брови, но на этом сходство заканчивалось. Кожа у явившегося под окно двойника была пористая, как губка, сероватого оттенка, лицо подергивалось от тика. Хуже всего была растянувшая его губы улыбка – широченная, акулья, обнажавшая кривые зубы, острые, как иглы.

Лизавета застыла. Некоторое время она и человек, напяливший личину ее мужа, смотрели друг на друга, потом он поднял руку. А затем просто шагнул назад и пропал из виду. Как Лизавета и сказала Яну, она не слышала шагов, незнакомец просто растаял в воздухе, провалился сквозь землю. Когда она рискнула встать и посмотреть, то не увидела никого.

Произошедшее было дико и необъяснимо, но Лизавета попыталась подобрать подходящее объяснение. Это все же мог быть Ян, просто она не рассмотрела его, свет мог не так упасть или иной оптический эффект приключился.

Однако звонок мужу обрушил выстроенную Лизаветой шаткую конструкцию, вдребезги разбил ее. И она, сидя среди осколков, вынуждена была признать тот факт, что после их похода в лес что-то изменилось.

Стало происходить… всякое.

Лизавета заметила это и раньше, до сегодняшнего утра, но не придавала значения. Старалась игнорировать. Меньше знаешь – крепче спишь. В точности так люди закрывают глаза на явные признаки того, что им изменяют и врут; именно по этой причине многие до последнего не обращаются к врачам, дабы те не обнаружили болезнь, с которой придется потом бороться. Парадоксально, но факт. Часто проще жить в неведении, чем найти в себе силы принять горькую, тяжелую правду.