Я пересекла зал, оглядываясь по сторонам в надежде заметить Доминика, но его как и след простыл.

Он что, уснул?

Моё тело до сих пор горело на каждом участке, до которого он дотянулся, и я изредка ёрзала на месте, потому что не потеряла своего возбуждения. Я бы хотела остаться с ним наверху ещё подольше, но мы оба пропали на слишком большой отрывок времени.

Я прикусила губу, вспоминая каждый его вздох наслаждения, которое он получал при помощи меня, и это заставило меня почувствовать себя немного увереннее, чем раньше.

Он не хотел отпускать меня так же, как тогда в машине. Я сидела на его коленях и мы притворялись, что дождь шёл всю ночь напролёт, хотя он закончился через час после нашей встречи в салоне моей машины, и мы могли спокойно разъехаться по домам, но понимали, что, как только мы окунёмся в реальность, нас больше не будет. А мы оба этого не хотели.

Когда я покидала комнату около получаса назад, Доминик смотрел на меня такими глазами, как будто боялся того, что дверь за мной закроется, чары испарятся и всё, что было между нами снова превратится в пыль.

Но ничего больше не исчезнет.

Если Ндрангета пойдёт против него из-за меня, всё, что я сделаю это буду стоять рядом с ним. Для него… Для нас я буду сильной. Всё, что встанет у нас на пути, будет проходить исключительно через нас двоих. Он больше никогда не будет один.

Моё сердце сжалось от того, как сильно я любила его.

Мы оба причинили друг другу боль и оба начинали искупать её. На то, чтобы исправить всё, что мы натворили, нужно было время, и у нас было его предостаточно.

Я нырнула под лестницу, на секунду посмотрев наверх от желания подняться и вновь навестить Доминика, но прошла мимо неё, собираясь немного охладиться. Мои ладони вспотели, и мне, в принципе, не помешало бы принять душ, но единственное, чем я могла здесь воспользоваться, была раковина.

Сегодня вечером я вернусь в свой дом, но как скоро Доминик заберёт меня к себе?

Я бы хотела просыпаться и засыпать, видя его, и мне не хотелось бы сбегать каждый раз после того, как мы займёмся сексом. Только если в душ и то, если он пойдёт следом за мной.

Моя душа согревалась при мыслях о нём и свет, который как я думала давно погас, выходил из-за своих теней.

– Ты что совсем чокнутая?! – прорычала женщина из-за двери, мимо которой я проходила.

Я остолбенела на месте и задержала дыхание от неожиданности.

– Говори тише, – прошептала моя мама.

– Пошла ты! – крикнула Наталия. – Ты должна была сказать мне.

Я сделала шаг назад и прислушалась к их разговору. Дверь была закрыта, но Наталия Нери кричала так, что её могли услышать и в зале.

– Ты сделала это… Господи! – прозвучали шорканье и цоканье каблуков по мраморному полу. – Он убьёт тебя.

Я сдвинула брови, пока не понимая логики их разговора.

Кто кого убьёт? Почему?

– Ты можешь заткнуться? – ответно прорычала мама.

– Он. Тебя. Убьёт!

– Перестань, – вздохнула она. – Столько лет прошло, а никто, кроме тебя не додумался до этого. Особенно этот мальчишка.

– Ты не понимаешь, Елена, – сквозь зубы проговорила Наталия. – Доминик обрёл силу, которая тебе и не снилась. Он хочет отомстить. Всё, что он хочет это месть.

– Он женится на Авроре. Она хорошенько запудрит ему мозги, если я попрошу, и у него не будет времени думать об этом. Теперь у него новая семья.

Что?

В лёгких начало жечь, а дыхание участилось, но я старалась привести его в норму, чтобы они не услышали меня.

От чего я должна отвлекать Доминика? Я не буду этого делать.

– Ты заживо сожгла его родителей! – тише сказала Наталия, но её голос был полон негодования.

Моя рука взлетела ко рту и я заглушила собственный крик, решивший вырваться наружу.

Нет.

– Да какая к чёрту разница? – спросила моя мать. – Не делай вид, что ты не рада этому. Ты ненавидела Анну.

Пожалуйста, нет.

Кто-то из них шагал по комнате, пока пелена из слёз затуманивала мой взгляд.

– Он погребёт тебя под землю, если узнает. Живую, Елена, – рычала женщина.

– Если ты закроешь свой рот, то никто, кроме нас, об этом не узнает.

– Доминик узнает, – предрекла она. – Он чертов волк в овечьей шкуре! Чертова копия Анны! А ты теперь никто. Ему не составит труда раздавить тебя, как жука.