Я целую Харпер, заглушая ее стоны, пока наши тела, наконец, не успокаиваются.

Девушка заговаривает первой.

– Е-мое, – с трудом выдыхает она. Чуть удивленно, что вызывает во мне вспышку гордости.

Если я справился лучше, чем любой ее бывший парень, то сочту это своим самым высоким достижением.

Я не двигаюсь – наслаждаюсь тем, как девушка подрагивает после оргазма. Подмечаю, что ноги Харпер по-прежнему обвивают мой пояс, а пальцы держатся за мои плечи. Она словно тоже не хочет отстраняться. Я запоминаю, как девушка выглядит подо мной: затуманенные глаза, довольное лицо, очень растрепанные волосы и совершенно красные щеки.

– Дай отдохнуть минутку, – говорю я, – и можем по второму кругу.

– Не дразни меня, Галифакс, – смеется она. – Я ведь на слове поймаю.

– Солнышко, думаешь, я не справлюсь? Кто только что кончил от меня, м-м?

Харпер закатывает глаза. Жаль, в такой позе я не могу шлепнуть ее по заднице.

– Я же просила меня так не называть.

– Но тебе подходит! Ты… будто светишься.

Я опускаю слова, которые просятся на самом деле. Например, «прекрасная», «ослепительная». «Моя».

О последнем нельзя и думать. Уверен, для Харпер случившееся – не больше чем приятное дополнение на неделю. Удовольствие, следование нашему взаимному влечению. Не хочу, чтобы нам стало неловко общаться, – тем более что вот-вот наступит день свадьбы, когда отсутствие Пола будет ощущаться особенно сильно.

Харпер усмехается.

– Свечусь? Слезай давай, мне в туалет надо.

Я медленно и нехотя выхожу из нее. Затем переворачиваюсь набок, на одеяло, которое пропахло сексом, и беру салфетку из коробки на тумбочке, чтобы завернуть в нее презерватив.

Насчет второго круга я не шутил. Из-за Харпер я чувствую себя подростком без тормозов, и гормоны у меня тоже бушуют.

Я смотрю ей вслед – на длинные ноги, спутанные волосы, подтянутую задницу. И этого достаточно, чтобы мой член дернулся – будто я только что не кончил сильнее, чем когда-либо.

Хочу, чтобы Харпер заездила меня. Хочу взять ее со спины. Увидеть, как пухлые губы смыкаются вокруг моего члена.

Однако я желаю не только секса, но и многое другое. Слушать, как Харпер напевает в душе. Общаться с ней, быть рядом. Наслаждаться ее компанией, ведь, что бы она ни говорила, она словно мое личное солнце.

Я позволяю себе подумать, что, может, мои чувства не такие уж простые. И дело не только в совместимости характеров, подростковых мечтах и желании отвлечься от реальности.

Может, Харпер – особенная. И все это не пройдет, когда мы разъедемся.

Может, Харпер изменит мою жизнь неожиданным, непривычным образом. Я даже не против.

И вдруг притворяться ее парнем так просто, потому что я действительно влюбляюсь в нее?

Проснувшись, я первым делом подмечаю две вещи: между ног у меня сладко ноет и в глаза светит противный солнечный луч. Я со стоном поворачиваюсь на бок, ожидая прижаться к теплому крепкому телу.

Вчера мне и в голову не пришло спать на своей половине матраса. Я просто залезла на Дрю и тут же отключилась – выдохлась после эмоционально и физически изнурительного дня. И конечно, жаркого секса.

Однако сейчас в кровати только я.

Смотрю на белое одеяло и пытаюсь понять, сколько времени. Ну, солнце, очевидно, встало, раз так нагло сияет.

Дрю, наверное, ушел на пробежку. Но обычно по утрам он не поднимает жалюзи, чтобы я могла спокойно выспаться. Мне неприятно, что сегодня он об этом забыл. И не разбудил перед уходом, чтобы, скажем так, вспомнить прошлую ночь.

С легким щелчком открывается дверь. Я щурюсь, чтобы понять, кто это, и сажусь, прикрывая грудь одеялом. Вчера одеваться перед сном казалось бессмысленным – а сегодня нагота лишь ранит. Дрю оставил меня в постели одну голой. Чтобы позаниматься спортом.

Вот это удар по самолюбию.

Однако Дрю, кажется, вернулся не с пробежки. На нем шорты и та же флисовая кофта, в которой он был вчера вечером. В руках он держит два термоса. Парень с улыбкой подходит к кровати:

– Вот и солнышко проснулось!

Я решаю не упрекать его за прозвище. Понемногу оно нравится мне все больше – да и звучит оригинальнее, чем «детка». Хотя ночью я и против этого слова ничего не имела.

– Зачем ты вообще ушел? – возмущаюсь я. – И поднял жалюзи?