Я ожидала, что эта неделя будет настоящими эмоциональными качелями.

Отсутствие папы особенно остро ощущается не в обыденные, а в важные моменты. Наши с Амелией выпускные в школе и колледжах. Выпускной Амелии в юридическом университете. Вот теперь свадьба Амелии…

В последнее время все значимые семейные события связаны с сестрой. И на них папы мне не хватает еще больше, чем когда что-то происходит у меня. Я скучаю по нему за нас обеих. А теперь знаю, что и Амелии без него так же плохо – как бы она ни притворялась, что в порядке.

Понимать, что кто-то скрывает боль, куда тяжелее, чем видеть ее.

Чего я не ожидала от свадьбы, так это присутствия Дрю. Из-за него у меня потеют ладони и тепло сводит живот. Предполагалось, что с Дрю все будет просто и понятно, – и не знаю, чем я думала, когда так решила. Теперь совершенно очевидно обратное. О каком бы Дрю мы ни говорили – беспечном подростке, собутыльнике, понимающем друге, шикарном партнере в постели, – с ним и речи нет о «простом». Мои чувства к нему непонятные, запутанные – как ни к какому другому парню, с которым я общалась.

С ним я радуюсь мелочам – например, тому, что он заметил, какой мне нравится кофе. Ощущаю жгучее желание вновь увидеть его без одежды. Хочу отвечать ему добром на добро без капли эгоизма. Узнавать его мысли и чувства. А еще я никогда не была любительницей орального секса, но перед Дрю готова опуститься на колени – более того, от одной мысли телу становится жарко.

Я хочу делать ему приятно. Вызывать чувства. Мне это важно.

Вот и вся суть – понимаю я, когда мы плавно отчаливаем от берега и направляемся в глубь озера с рыболовными снастями и горячими напитками на борту. Прямо как в детстве.

Мне это важно.

Мне важно, что Дрю обо мне думает, какие у него чувства. И еще одно важно: между нами все словно неравное, будто он дает мне больше, чем я ему.

Обычно мне неудобно принимать помощь. Но от Дрю я, кажется, постоянно что-то получаю: поддержку, заботу, ласку. И с радостью беру все, что он хочет мне дать.

Когда пирс турбазы остается далеко позади, Дрю говорит:

– А расскажи о своей книге.

Я оглядываюсь через плечо. Парень старательно гребет. Я разворачиваюсь к нему лицом, поджимая ноги, словно ребенок.

– Зачем?

– Мне интересно.

Я смотрю в сторону – на туман у поверхности воды.

– Она так себе.

– Что за чушь!

С моих губ срывается удивленный смешок:

– Что?

– Что слышала! Харпер, не говори ерунды.

– Ты ее даже не читал.

Дрю приподнимает бровь, словно спрашивая: «А кто мне не разрешил?»

До сих пор не могу поверить, что он попросил у меня почитать книгу. Это какая-то невероятная поддержка! С другой стороны, все, что делает Дрю, кажется невероятным.

Я снова отвожу взгляд, ставя рекорд по трусости. Думала, что не прячусь от того, что меня пугает, а теперь понимаю: прежде не сталкивалась ни с чем столь ужасающим. Смерть папы принесла другие чувства: горе, непонимание. И она произошла не на моих глазах.

– Это всего лишь хобби, – говорю я. – Ничего такого.

Мне противно даже произносить эти слова. Нет, они не ложь. Я действительно сажусь писать книгу, когда хочу сбежать от бардака в голове. Для меня это как беседа со старым другом, которого ты знаешь как пять своих пальцев, потому что сам его и создал. Просто слова эти звучат как то, что сказала бы мама или Амелия. Они – рассудительная, практичная часть нашей семьи. Мы же с папой по сравнению с ними были безбашенными мечтателями. Я думала, что мы с ним живем на полную катушку, видим красоту в хаосе. А затем эта иллюзия разбилась так, что я никогда не оправлюсь от утраты, – и неважно, сколько времени пройдет.

Дрю начинает грести с другой стороны, стараясь за двоих: я ведь совершенно не работаю веслом. Надо было плыть на байдарке.

Парень не сводит с меня серьезного взгляда зеленых глаз – и я невольно отвечаю на вопрос, который он задал сначала:

– Действие происходит на круизном лайнере.

– Круизном лайнере?

– Ага. Мне никогда не хотелось там побывать, поэтому я решила, что для детектива сеттинг подходит как нельзя лучше.

– Там случается убийство?

– Да. На вторую ночь, после викторины. В итоге все находятся на одном корабле с убийцей, и деваться некуда.

– Есть ли очевидные подозреваемые?

– Трое. Но у всех появятся алиби… со временем.

– Неопровержимые?

– А ты у нас что, полицейский?

Я высовываю ногу из каноэ. Мои пальцы скользят по воде.

Дрю ухмыляется.

– Так какие у них алиби?

Я отвечаю. Пересказываю Дрю события, которые месяцами – с тех пор, как я начала от скуки записывать всякие мысли, – существовали лишь у меня в голове. Отчасти чувствую себя глупо. Дрю – знаменитость. Люди вешают на стены его постеры, покупают свитеры с его именем на спине. Может, мне не стоит считать себя важной для него – но иначе у меня не получается. Сижу, выкладываю ему вымышленную историю. Мне неловко как никогда в жизни, и я боюсь, что докучаю Дрю. Однако выглядит он искренне заинтересованным; и поэтому я, несмотря на неуверенность, не замолкаю.