– Да кто ж спорит-то? Пиши записку, я голубя принесу.

Вздохнув, десятник вернулся в лагерь и, присев на обрубок бревна, задумался. Клочок пергамента, который можно было прицепить к лапке голубя, крошечный, написать на нём можно немного. Значит, нужно указать в донесении самое главное. Но сделать это так, чтобы начальство сразу поняло, что не егеря врага проворонили, а враг оказался хитрым и засаду на выходе из урочища заранее ожидал… Десятник аккуратно отрезал от листа пергамента подходящий кусочек и принялся заполнять его тонко заточенным свинцовым карандашом.

Мелкие буквы укладывались в строчки, но места не хватало. Пришлось перевернуть огрызок и продолжить писать. Несколько раз перечтя написанное, Анкутан вздохнул и, понимая, что ничего больше уместить не получится, бережно свернул пергамент в тугой рулон, обвязал куском бечёвки и осторожно затолкал в маленький медный цилиндр. Привязав этот цилиндр к лапке голубя, принесённого следопытом, Анкутан со вздохом скомандовал:

– Отпускай. Надеюсь, долетит.

– Долетит. Сразу видно, сильная птица. Породистая, – решительно заявил следопыт, с силой подкидывая голубя в небо.

Хлопнув крыльями, птица быстро набрала высоту, сделала круг над биваком и стремительно понеслась в сторону столицы. Проводив голубя взглядом, Анкутан в очередной раз вздохнул.

– Ну, вроде в нужную сторону полетел, – проворчал следопыт, по-своему восприняв его вздох.

– Я одного понять не могу. Как эти твари умудрились мимо нас проскочить, и ни один болван даже не почесался? – неожиданно вызверился десятник.

– Сам вспомни, как оно было, – развёл руками следопыт. – Тролли к самому лагерю подобрались, и ни одна ветка не хрустнула. А у нас амулеты-определители давно уже не заряжались. Недаром же все твердят, что эти твари глаза отводить умеют. Непростая у них магия. От рождения полученная. Да ещё и не очень сильная, раз ты одного заметить успел. Вот амулеты и не сработали. А парни после долгого перехода устали. Вот оно всё и сложилось.

– Просто у тебя всё. Амулеты слабые, люди устали, магия от рождения, – фыркнул Анкутан. – А в итоге: чуть десяток не погубили и врага проворонили. Глупо всё как-то. Чует моя печёнка, что вылечу я со службы за такую промашку с треском да без пенсии.

– Так с самого начала говорили, что мало нас для серьёзного заслона. Да, бойцы у нас не промах, но если серьёзная сила навалится, не выстоим. Сомнут.

– Ладно, пятеро не отдадут – вороны не склюют, – вздохнул в очередной раз десятник.

Проследив, чтобы у выхода из урочища постоянно дежурила пара наблюдателей, Анкутан занялся повседневными мелочами. Две седмицы пролетели незаметно и тихо. Егеря обустроили серьёзный лагерь, соорудив даже пару отхожих мест. Внимательный разведчик легко может заметить военный лагерь, наткнувшись на загаженную вокруг него территорию. Отходы жизнедеятельности человека сильно отличаются от тех же отходов животных. Так что отхожие места были не просто данью порядку.

В начале третьей седмицы, на рассвете, караульные подняли тревогу, заметив движущуюся в сторону урочища кавалькаду. Тихо разобрав оружие, егеря заняли боевые позиции, готовясь к бою. Для подкрепления, всадников было слишком мало, а вот для группы лазутчиков, прорвавшихся на территорию империи, в самый раз. Десятник, до боли в глазах всматривавшийся в темноту на тропе, пытался разобрать, кто именно движется в сторону засады. Но противник время прорыва выбрал очень грамотно – перед самым рассветом, когда ночная тьма сгущается, а ночное светило уже скрылось за горизонтом.

Неожиданно амулет, закреплённый в поясе десятника, начал нагреваться и слегка светиться, вибрируя. Там, в темноте, достаточно сильный маг пытался подвергнуть лагерь егерей действию заклятия. Шёпотом передав по цепи известие, Анкутан с лёгкой усмешкой отметил, как его бойцы привычно сжали в кулаках защитные амулеты. Серебряная пластина, на которой было выбито защитное заклятие, выдавалась каждому воину элитного подразделения. Заклятия регулярно обновлялись, но с тех пор, как старый император умер, а новый ещё не стал настоящим властелином, маги, которым вменялось регулярно проводить это действо, стали манкировать своими обязанностями. Амулеты ещё работали, но при столкновении с серьёзными магами, надежды на них было мало.

Вот и сейчас десятник с тревогой отметил, как несколько его бойцов, продолжая сжимать в руках амулеты, всё-таки начали клевать носами. Судя по всему, противник пытался усыпить бойцов, чтобы без лишнего шума уйти в урочище. Привычные ко всему егеря замерли, стараясь даже дышать через раз. Над лагерем повисла мёртвая тишина, которую не нарушали даже ночные обитатели леса. Десятник прижался ухом к земле, пытаясь услышать приближение противника, раз уж рассмотреть его не получается.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ему удалось расслышать размеренные глухие удары. Злоумышленники обмотали копыта своих коней войлоком, чтобы заглушить стук, но сырая земля хорошо разносит даже такие звуки. А спутать поступь коней с шагом оленя егерь не сможет даже с лютого похмелья. Хищно усмехнувшись, Анкутан бесшумно поднялся на одно колено и плавно взвёл курок винтовки. Еле слышный щелчок стал сигналом для всего отряда. Укрывая затворы полами курток, бойцы приготовили оружие к бою.

Из-за поворота тропы появились первые всадники, и егеря затаились, старясь не смотреть на противника слишком пристально. Человек, тот же зверь, и чужой взгляд чувствует не хуже дикого животного. Так что егеря наводили винтовки на коней, чтобы враг не насторожился раньше времени. Проехав поворот к лагерю, всадники уверенно направились в сторону урочища. Вот теперь всё встало на свои места. Дюжина всадников при четырёх заводных лошадях двигалась туда, откуда не так давно вырвалась с помощью хитрости.