Прицелившись во всадника, едущего первым, десятник плавно выбрал свободный ход спуска и, задержав дыхание, нажал на крючок. Но видно тёмные боги хранят своих адептов. В момент выстрела всадник наклонился в седле, чтобы не удариться головой о ветку, и пуля, вместо того чтобы войти ему между лопаток, попала в правое плечо. Над тропой загрохотали выстрелы, и Анкутан, проморгавшись после первой вспышки, с яростью зарычал, заметив бледное свечение магического щита. Теперь стрелять в них было бесполезно.

Понимая, что долго щит не продержится, противник пришпорил коней, прорываясь к урочищу. Егеря, выскочив из своих укрытий, кинулись следом. Разогнаться на лесной тропе верхом было сложно, так что опытные бойцы даже пешком не слишком отставали от врага. К тому же за время патрулирования они успели наизусть изучить все окрестные кусты и заросли. Тропа петляла, то и дело скрывая степняков от преследователей, но егеря отлично знали, что по такой дороге кони быстро не пойдут, и продолжали внимательно следить за магическим щитом.

К тому же колючие кусты, которыми они завалили тропу на входе в урочище, всё равно заставят степняков остановиться. В темноте кони через такое препятствие не пойдут. Так оно и вышло. Заметив препятствие, скакавший первым степняк гортанно выругался и, стремительно развернув коня, принялся отдавать приказы. Скакавшие следом за ним воины быстро спешились и бросились растаскивать кусты. Другая часть степняков схватилась за оружие, готовясь прикрывать отход остальных.

Допускать это Анкутан не собирался. Быстро сместившись в сторону, десятник вскинул винтовку и, едва только щит померк, спустил курок. Один из стрелков с хриплым воем покатился по земле. Но на позицию десятника обрушился свинцовый шквал. Трое степняков бросились растаскивать кусты, двое остались с лошадьми, а остальные вступили в перестрелку с егерями. Среди тех, кто остался в седле, был и раненый. Сжавшись в комок, степняк нетерпеливо покрикивал на бойцов, разбиравших завал. Но работать быстро под плотным обстрелом было сложно.

Егеря не теряли времени даром. Несмотря на темноту, они привычно ориентировались по вспышкам выстрелов, быстро меняя позиции. У противника такой возможности не было, и очень скоро ответных выстрелов стало звучать меньше. Но и завал на тропе был почти расчищен. Понимая, что противник вот-вот уйдёт, Анкутан повёл свой десяток в атаку. Едва только егеря дали залп, чтобы прижать противника для рывка в рукопашную, как на них обрушилось очередное заклятие.

Ледяные иглы возникали прямо из воздуха и обрушивались на участок, где шла стычка. Раздались крики раненых, и десятник, прижавшись к стволу ближайшего дерева, принялся высаживать в противника пулю за пулей от бедра. Одна из ледяных игл ударила его по плечу, заставив выронить винтовку. Правая рука онемела, но Анкутан, извернувшись, дотянулся до кобуры и, достав револьвер, продолжил обстрел. Раненая рука стремительно немела и он почти не видел целей от боли, ориентируясь только по движению. Вспомнив, что раненый всадник командовал остальными бойцами, десятник сквозь выступившие от боли слёзы навёл оружие на самую большую тень и плавно нажал на спуск.

Раздалось дикое ржание, что-то с треском завалилось в кусты, а на десятника обрушился очередной шквал огня. Но на этот раз продлился он недолго. Лошади с треском проломили оставшиеся кусты, а группа прикрытия сместилась к входу в урочище, продолжая вести огонь по егерям. Револьвер щёлкнул курком. Патроны кончились, но и стрелять егерь уже не мог. Сознание мутилось, хотелось просто лечь на землю и немного полежать. Тихо, спокойно, забыв о стрельбе и приказах. Просто немного отдохнуть, чтобы никто не мешал и ничего не требовал.

Глаза десятника закрылись сами собой, но сильное тело продолжало жить, сопротивляясь магии. Где-то на самом краю сознания зазвучали слова сотника, требовавшего любой ценой перекрыть проклятое урочище и не дать диким степнякам обойти войска с фланга. Долг всегда был для него не пустым словом. Вот и теперь старый солдат, вспомнив, кто он такой и зачем находится в этом диком месте, усилием воли открыл глаза, заставляя себя подняться. Но тело уже не слушалось. Онемение охватило всю правую сторону и ноги. Левая рука и шея ещё способны были двигаться, но Анкутан знал, что это ненадолго.

Сознание начало мутиться, а глаза почти перестали различать предметы. Неожиданно рядом с десятником раздались чьи-то шаги, и мужской голос негромко произнёс:

– Этот ещё жив. Похоже, заклятием зацепило.

– Можешь ему помочь?

– Попробую.

По телу десятника начало разливаться блаженное тепло, и он потерял сознание, успев еле слышно прошептать:

– Они всё-таки прорвались в степь.

Эту гонку первородные запомнили на всю жизнь. Первую машину вёл сам Лёха, вторую – десятник Груд, а водителем третьей оказался ученик Кержака – Картак. Упрямый орк заставил парня взять с собой своего ученика, коротко напомнив, что прикрыть от магического воздействия сразу всех попутчиков Лёха просто не сможет. Признав его правоту, Лёха первым делом отправился за патронами. Пищу и воду можно добыть в пути, а вот боеприпасы никогда лишними не бывают.

Приблизительно через три часа после возвращения в удел, погоня была готова пуститься в путь. Убедившись, что машины заправлены под завязку, а в кузовах стоят бочки с топливом, Лёха прыгнул за руль и, запустив двигатель, вывел машину из горы. Выкатившись на дорогу, он свернул на торговый тракт и, едва колёса загремели по каменным плитам, прибавил газу. Будучи опытным водителем, парень вёл машину с уверенной небрежностью, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Сидевший рядом с ним эльф невольно улыбался от восторга – ведь ездить с такой скоростью ему ещё не приходилось. Заметив быстрые взгляды Лёхи в зеркало, Эльвар не удержался и, перекрикивая гул мотора, спросил: