— Совсем?

— Давайте я вам всё объясню, хорошо? — Паскаль обаятельно улыбнулся.

— Проведёте полную консультацию?

— Именно.

Назвать точный возраст владельца «Механического напряжения» не представлялось возможным — генофлекс его маскирует, а выглядел Паскаль лет на тридцать, ну, может, тридцать пять. И выглядел экстравагантно: густые светлые волосы заплетены в дреды, лицо обрамляет короткая бородка, на левой стороне шеи виднеется татуировка, но по левой кисти понятно, что под футболкой с длинными рукавами и дерзким принтом скрывается далеко не одна картинка. Завершали костюм мешковатые, немного рваные джинсы и кеды.

Внешность Паскаля могла вызвать сомнения, однако он считался одним из лучших фрикмейстеров Мили Чудес, а значит — всей Москвы, и предупреждение на двери: «Только по предварительной записи» появилось отнюдь не потому что он решил похвастаться наплывом посетителей.

— Насколько я понимаю, о пандемии SAS вы только читали?

— И слышали рассказы, — подтвердила Даша.

Рома молча кивнул.

— Так вот, всё, что вы читали и слышали — правда: SAS косил людей миллионами, как средневековая чума. И не важно, была у тебя аллергия или нет — под действием SAS она появлялась, и нельзя было предугадать, что именно станет для конкретного человека смертельным аллергеном: пыльца, пыль, морковка или кошачий секрет — что угодно. Абсолютно здоровый человек нюхал розу, валился от сильнейшего анафилактического шока и умирал на глазах у близких. Спасения не было. К тому моменту, как появился генофлекс, погибла треть населения планеты, он и только он остановил царившее тогда безумие. Поэтому, Рома, мы все сидим на генофлексе, всё человечество, без него мы мертвы.

— Это лекарственный генофлекс, — заметил молодой человек.

— Современная модификация генофлекса тоже является лекарством и защищает нашу иммунную систему от SAS. Собственно, сейчас только вторая модификация и производится. Та самая модификация, которая обеспечивает наилучшие возможности применения побочного эффекта. Вам не скучно?

Фрикмейстер любил поболтать, но зорко следил за тем, чтобы клиенты не потеряли к происходящему интерес.

— Нет, — буркнул Рома.

— Вы всё это видели? — неожиданно спросила Даша. — Я имею в виду пандемию.

— Да, — помолчав, ответил Паскаль.

— И как?

Она догадывалась, что фрикмейстер много старше их, что он не знает, а помнит взорвавшую планету пандемию, и хотела услышать человека, сумевшего пройти через ад тридцатилетней давности.

— Мне едва минуло восемь, но я отчётливо помню, что было очень страшно. И очень… безнадёжно. — Лицо Паскаля затвердело, а из глаз напрочь исчезли приветливость и дружелюбие. На мгновение исчезли. Но в это мгновение перед Ромой и Дашей сидел совершенно другой человек. — Но появился генофлекс… — Голос фрикмейстера вновь стал мягким и весёлым. — А затем открыли его побочный эффект… Вы ведь знаете, что такое 3D-принтер?

— Конечно.

— В 3D-принтерах для создания предметов используются специальные порошки или паста, так вот, генофлекс — это своего рода порошок для нашего организма. В этом заключается его побочный эффект: он оказался уникальным биологическим материалом, из которого можно построить любые клетки, и они будут в точности соответствовать оригинальным и, соответственно, работать в точности как оригинальные. Но для того, чтобы использовать генофлекс подобным образом, требуется…

— Биочип, — подала голос Даша.

— Совершенно верно! Дарю вам десятипроцентную скидку за догадливость! — провозгласил Паскаль. Девушка зарделась.

— Изначально людям делали инъекции генофлекса, один кубик в месяц. Потом разработали вживляемые в левое предплечье анализаторы, они контролировали уровень препарата и при необходимости вводили дополнительную дозу из встроенных капсул. Каждый человек стал носить при себе небольшой запас генофлекса, благо он не портится… А потом появились биочипы, инженеры нашли способ подключить цифровое устройство к нашей высшей нервной системе, и к спинному, и к головному мозгу, и перевернули мир. Биочип контролирует состояние нашего организма в режиме двадцать четыре на семь, без отдыха и сна, следит за нашим здоровьем, как добрый врач. И кроме того, он способен управлять движением генофлекса, использовать его для «ремонта» органов или создания новых. Благодаря связке биочип — генофлекс мы избавились от болезней, стали стройными, сильными, красивыми, молодыми и планируем жить много дольше, чем наши предки. — Паскаль задумчиво посмотрел на свою руку. — Единственное, за что не берутся фрикмейстеры — это кости, особенно, основные, вроде позвоночника. Так что если человек родился слишком низким или слишком высоким он таким и останется. Всё остальное мы с лёгкостью поправим.

— С лёгкостью? — уточнила Даша.

— Я наблюдаю за происходящим с самого первого дня и могу с уверенностью заявить, что технология применения побочного эффекта генофлекса находится на пике развития, — твёрдо ответил фрикмейстер. — Главное — не перепрыгнуть «барьер 66»: если доля генофлекса в организме превысит шестьдесят шесть процентов, наступает разлом и вы умираете достаточно неприятной смертью. Второе ограничение, о котором я обязан вас предупредить — это «барьер 25», если доля генофлекса в организме превысит двадцать пять процентов, человек теряет репродуктивные функции.

— Навсегда? — тихо спросила девушка.

— Навсегда, — подтвердил Паскаль. — В нашем организме срабатывает некий механизм, до которого учёные ещё не добрались, и он выключает ненастоящему, по его мнению, человеку способность размножаться. Кстати, с помощью генофлекса можно идеально провести лигаментотомию, но в данном случае пациент станет стерильным без «барьера 25».

— Что такое эта ваша лигамена… Лигомено?.. — Рома покрутил головой. — Как вы это назвали?

— Кажется, я догадываюсь, о чём идёт речь, — рассмеялась Даша. — Рома, тебе это не понадобится.