Бесс отшатнулась от окна, прижалась к стене и всхлипнула.

— Возьмите всё, что хотите, — дрожащим голосом предложил Боб, растерявший всю свою весёлость. И было отчего: тяжёлая, сверхнадёжная дверь в биотерминал взорвана, в помещении хозяйничают боевики в чёрных комбинезонах, безликие, потому что в масках-респираторах с затемнёнными стёклами. А в кресле развалился крепкий, абсолютно седой старик, взгляд которого был настолько холоден, что оружие его боевиков казалось игрушечным, а сами они — ненастоящими. Старика, который пренебрёг скрывающим лицо респиратором, фрикмейстер боялся до судорог.

— Мы что, похожи на мародёров? — оскорбился Кармини.

— Нет, — пролепетал Боб.

— Повтори.

— Нет.

— Повтори уверенно, — потребовал Кармини.

— Вы не похожи на мародёров, мой господин.

Весёлый Боб сделал всё, чтобы голос прозвучал именно так, как требовал седой. Очень постарался, надеясь, что если у него получится выполнить условие, страшный старик уйдёт, прихватив с собой почти ненастоящих боевиков. Которые вломились в отлично защищённый биотерминал с профессиональной жёсткостью и чёткостью. Взорвали дверь, стремительно просочились внутрь, быстро проверили все помещения и притащили перепуганного Боба в главный зал, где уже поджидал старик. Один из боевиков остался с ними, остальные рассредоточились по комнатам и, судя по производимому шуму, переворачивали всё вверх дном.

— Скажите, что вы ищете, и я это отдам.

Кармини задумчиво посмотрел на абсолютно потерянного Боба и покачал головой:

— Если это ты, то выражаю своё восхищение: ты идеально перевоплотился.

— О каком восхищении вы говорите? Что я сделал не так? Кто вы?

Боб был перепуган насмерть, но, к своему собственному изумлению, не потерял способность удивляться. И сейчас, например, он искренне удивлялся тому, что до сих пор не провалился в истерику. В полноценную, с воплями, рыданием и катанием по полу, истерику, которая бы позволила ему выплеснуть жуткое напряжение.

— Где ты держишь настоящие записи? — спросил Кармини, небрежно просматривая коммуникатор фрикмейстера.

— В настольном…

— К нему мы подключились и не нашли ничего интересного.

— Но…

— Ты ведь сидишь на генофлексе?

— Да. — Лгать не имело смысла.

— Не возражаешь, если мы посмотрим, что за дрянь в тебе?

Голос старика звучал ровно, однако его помощник подобным воспитанием не отличался: он грубо выдернул Боба из кресла, подтащил к рабочей зоне и воткнул кабель в разъём биочипа.

— Пожалуйста…

— Тихо. — Кармини поднял указательный палец. Он просмотрел состояние Боба, запустил экспрессанализ находящегося в ампулах генофлекса, а прочитав результаты — откинулся на спинку кресла и привычным жестом взлохматил волосы левой рукой. Судя по всему, он увидел не то, на что рассчитывал.

— Пожалуйста… не трогайте меня… — проныл Боб, воспользовавшись установившейся в зале тишиной. — Я отдам всё! Что вам нужно? Деньги? У меня есть деньги, я отдам всё, что у меня есть! Скажите, на какой счёт перевести…

— Жаль, что это не ты, — вдруг сказал Кармини, бросая коммуникатор на пол. — Я надеялся, что это ты. Я люблю дочь и не хочу её расстраивать. Но, видимо, придётся. К сожалению…

— Я не трогал вашу дочь, — прорыдал фрикмейстер, размазывая по лицу слёзы.

— Ты знаешь, о ком идёт речь?

— Нет. Но я знаю, что никого не трогал. Я бы никогда…

Боб окончательно запутался, и его слова превратились в бессвязное бормотание.

Кармини же поднялся на ноги и, обращаясь неизвестно к кому, произнёс:

— Ты всегда был гордым, ты бы не перевоплотился в настолько жалкое дерьмо. Ты бы просто не смог так себя вести даже под угрозой смерти. Я не знаю, что с тобой случилось за эти годы, но знаю точно: что бы ни случилось, ты бы так себя не повёл. Даже ради спасения жизни. Ты не такой. — И повернулся к выходу.

— Что делать с этим? — спросил боевик.

— Пусть проживёт… сколько сможет, — на ходу ответил старик. — Собирай всех, нам нужно ехать на другую точку.

— Здесь стало жарко, — заметил Кравец, расстёгивая вторую верхнюю пуговицу рубашки. — Сделай прохладнее.

— Обильное потоотделение — это первая стадия, — равнодушно заметила Альбертина.

— Первая стадия чего?

— Ой, совсем забыла рассказать… — Она всплеснула руками. — Этой ночью, когда ты завёл свою зеленокожую девочку в кабак… Помнишь, тебе показалось, что тебя кто-то уколол, когда ты шёл в туалет? Так вот, тебе не показалось. Гемоконтактный штамм действует медленнее того, что передаётся воздушнокапельным путём, ему требуется не менее шестнадцати часов. Но раз ты начал потеть, значит, всё в порядке: вирус в тебе, он прижился и работает.