Появилась первая капля крови.

— Она что, не чувствует боли? — громко спросил Терри.

— Она всё чувствует, — ответил Паскаль, не сводя взгляд с девушки.

— Или ты скажешь формулу, или Джада будет резать себя на твоих глазах, пока не умрёт, — жёстко произнёс Кармини.

Лезвие медленно опускалось от скулы к нижней челюсти, оставляя за собой кровавую рану — девушка надавила слишком сильно, и клинок прорезал щёку насквозь. Паскаль больше не злился — он окаменел.

— Джада, пожалуйста, сделай второй шрам, в двух сантиметрах правее, — попросил старик.

Девушка послушно нанесла себе вторую рану.

— Затем я скажу ей соединить порезы, и получится дыра, — произнёс Кармини.

Ответить Паскаль не успел.

— Отвратительно! — прозвучало громко, и все посмотрели на вошедшую в биотерминал Альбертину. — Габриэль, зачем ты издеваешься над бедной девочкой? — Вопрос прозвучал очень холодно.

— Генофлекс уберёт повреждения за пару часов…

— Я не спрашивала — как Джада восстановится! — прогремела Альбертина. — Я спрашивала — зачем ты над ней издеваешься?!

И Кармини сделал то, чего никто не ожидал — Кармини заткнулся.

— Пусть она перестанет!

— Джада, хватит, — негромко велел старик.

Девушка опустила нож.

— Мы ещё обсудим твои садистские наклонности и то, как ты обращаешься с дочерью, — бросила Альбертина. Затем нахмурилась, глядя куда-то в угол, и спросила: — Как здесь оказались эти двое?

— Альбертина Филипа Донахью, владелица «MechUnited», — произнёс Паскаль, когда понял, что никто не собирается представлять гостью. — Господа, представьтесь, сэкономьте нам всем время.

— Биобезопасность, детектив первого класса Терри Соломон.

— Биобезопасность, детектив первого класса Иван Уваров.

— Почему вы так странно одеты?

— В городе беспорядки, миледи, — деликатно объяснил Терри.

— Ладно, допустим. Зачем вы здесь?

— Случайно оказались, — проворчал Кармини.

— В твоём возрасте пора бы знать, что случайностей не бывает, — высокомерно ответила Альбертина. — Вы, двое, я услышу ответ?

— Спасали гражданское лицо, — доложил Иван. — Пулевое ранение. Сейчас она в капсуле Родена.

— Почему вы не боитесь?

— Миледи?

— Вы сняли респираторы, — объяснила Альбертина. — А ведь по городу гуляет вирус.

— Мы только что были в перестрелке и ещё не поняли, что нужно бояться чего-то другого, — подумав, ответил Уваров.

Альбертина весело рассмеялась.

— Ты русский?

— Да.

— Чувствуется.

— К тому же мы знаем, что найдена формула вакцины, — добавил Терри.

— Да, конечно. — Альбертина помолчала. — Кто в капсуле?

— Моя девушка, — не стал скрывать Иван.

— Почему ты привёз её сюда?

— Я давно знаком с Паскалем… Точнее, думал, что знаком…

— Да, я тоже так думала, — едва слышно обронила молодая женщина.

— …И знаю, что биотерминал надёжно защищён, — закончил Уваров.

— Вы с напарником догадались, что здесь происходит?

— В общих чертах, миледи.

— Догадаться — это одно, поверить — другое, — проворчал Соломон.

— А проверить — третье. — Альбертина помолчала. — Вы вооружены?

— Так точно.

— Поступаете в моё распоряжение. Вопросы?

— Никаких, миледи.

— Вот и хорошо, — подытожила Альбертина. — Делайте всё, что я скажу, и этот день… Изменит вашу жизнь.

Иван и Терри переглянулись, но промолчали. Кармини же отвернулся, скрывая ухмылку.

— Что мне больше всего нравится в ребятах из Биобезопасности: среди них нет дураков. — Теперь Альбертина обращалась к Паскалю и Кармини. — Би-3 понимает важность Департамента и следит за тем, чтобы в нём служили только лучшие кадры. На них можно положиться.

Кармини происходящее не нравилось, однако спорить с Альбертиной он не мог. Она же, закончив тираду, несколько секунд молчала, после чего обратилась к фрикмейстеру:

— Не хочешь объясниться?

Отчётливый тон помог Габриэлю сообразить, что… — Вы знакомы? — изумился старик.

— Я думала, что да. — На этот раз фраза прозвучала громко. — Мы познакомились сегодня ночью, после того как твои головорезы его избили.

— У них был приказ не усердствовать, — проворчал Кармини, но на него не обратили внимания.

— Это была поистине странная ночь, — задумчиво продолжила Альбертина. — Наверное, такой и должна быть ночь перед подобным днём — странной и безумной. — И, поскольку Паскаль молчал, она обратилась к нему снова: — Так ты не хочешь объясниться?