Я покосилась в сторону регистратуры, там за стойкой сидела женщина лет тридцати с короткими волосами, выкрашенными в огненно-рыжий цвет. В сочетании с красной помадой это выглядело зловеще. Пока я прикидывала, насколько дама подходит на роль осведомителя, женщина поднялась, старательно поправляя халат. Я проследила за ее взглядом и увидела, как из коридора появляются двое: высокий лысый амбал в темно-сером костюме не по погоде, а за ним мужчина небольшого роста в темных очках. Зачем они ему понадобились, стало очевидно, когда я внимательно его разглядела.

Узкие плечи, выпирающий живот, обтянутый модной футболкой поло, и лысеющая голова: передо мной был сам Никита Сергеевич, вполне узнаваемый по фото из интернета даже в нехитрой маскировке.

Кажется, местная больница — какое-то место притяжения всех и вся в этом городе. Хотя, вероятно, он пришел справиться о здоровье пострадавшего мастера на правах главы города. Все-таки не каждый день на механиков в Красных Оврагах автомобили срываются, тем более что автосервисы принадлежат его сыну и спрашивать станут именно с Матвея в первую очередь. Видимо, Грачев это прекрасно понимал: лицо его было серым, выглядел он растерянным и даже испуганным. В какой-то момент Никита Сергеевич слегка пошатнулся, да так, что провожатому пришлось ухватить его за локоть.

Парочка подошла вплотную к рыжей, которая так и продолжала стоять, не сводя с них взора.

— Мне. Сразу! — потребовал Грачев и сделал жест, изображавший звонок по телефону.

— Обязательно, Никита Сергеевич. Он поправится, все будет хорошо, вы же знаете, какие у нас золотые доктора!

Но глава уже ее не слушал: амбал придержал дверь, чтобы тот мог свободно выйти, и они покинули больницу.

— Майя, — Толик появился откуда-то сбоку. — Ты здесь?

— Как видишь.

Белого халата на нем не было, из чего я сделала вывод, что следует он на выход. Тыльной стороной ладони он вытер мелкие капельки пота со лба.

— Жарко.

И на улице, и в помещении было довольно тепло, но не душно: должно быть, последний час стал для Анатолия довольно напряженным. Я сочла за благо не задавать ему сейчас никаких вопросов.

— Анатолий Феоктистович, воды? — учтиво поинтересовалась женщина из регистратуры, слышавшая наш разговор.

Он только помотал головой, а когда мы вышли на улицу, тяжело вздохнул:

— Без шансов.

— Не выживет? — испугалась я.

— Он скончался, — пояснил Толик. — Был обречен.

Я представила, как это известие доходит до рыжей, она хватает телефон и звонит Грачеву. Впрочем, непременно она не единственная из персонала, кому глава дал такие инструкции, с ним наверняка свяжется кто-то из врачей. Возможно, даже сама Иванова, которая, если я правильно помнила, числилась заместителем главного врача.

— Это ведь в автосервисе Грачева произошло?

— Ты его знаешь?

Тут я сообразила, что Анатолий то ли из чувства такта, то ли из собственных соображений так и не поинтересовался, кем я прихожусь Иванову, да и я ничего ему не рассказывала ни о знакомстве с родственниками, ни о себе. Упомянула лишь, что собиралась к вдове и дочери на ужин.

Конечно, он должен был знать, что главврач — мой отец, учитывая тягу горожан к сплетням, тесный коллектив больницы и мое не самое распространенное имя, — не мог не знать!

— Конечно, — принялся он сам отвечать на свой вопрос. — Ярослава наверняка вас познакомила.

— Видела его мельком пару раз, — честно призналась я.

— Да, это на его точке случилось. Страшное дело. От парня почти ничего не осталось.

— Его привлекут?

— Я врач, — напомнил он, — мне полагается знать закон об основах охраны здоровья, все остальное не ко мне. Но если техника безопасности нарушена не была, думаю, ничего ему не будет. К тому же у Матвея сейчас совсем другие проблемы, о которых надлежит думать в первую очередь.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

— Давай уедем отсюда, — попросил Медянцев. — У меня выходной все-таки.

Я послушно пошла в сторону стоянки.

— Отвезти тебя на кладбище? — предложила я, несмотря на то, что сегодня уже зарекалась помогать с доставкой его автомобиля в город.

— Зачем? — растерялся Анатолий. — Ах да, тачка… Подождет!

— Не страшно бросать ее в лесу?

Кажется, я больше беспокоилась об автомобиле, нежели сам хозяин. Видимо, он не питал к своему столь нежных чувств, как скрипач, который назвал свою машину красавицей.

— Может быть, пообедаем сначала? Хотя день уже к ужину близится…

Толик посмотрел на наручные часы, а я заметила, что они не из дешевых. Его предложение меня удивило, у меня после такого стресса желание трапезничать почти наверняка бы отпало, но я напомнила себе, что он врач и это всего лишь его будни.

— Где?

— Поехали в гостиницу!

Я завела мотор и предупредила:

— Учти, в номер после трапезы пройти не получится: я его освободила.

— Тоже мне проблема: всегда можно оплатить новый.