Аргумент был железным, я только усмехнулась и покинула парковку.

В ресторане при гостинице мы были одни: обеденное время давно прошло, а для ужина еще рановато. Я ерзала на стуле, прикидывая, как бы вернуться к интересующей меня теме. Когда я сочла, что мужчина в достаточной степени сыт, а значит, покладист, напомнила:

— Ты говорил, у Грачева проблемы.

— Серьезные, — кивнул он. — Лежит в кардиологии.

— Матвей? — ахнула я.

Впрочем, уточнение было лишним — Грачева-старшего я своими глазами совсем недавно видела в больнице. Выходит, целью его визита был вовсе не механик.

— Матвей-Матвей, — кивнул Медянцев, аккуратно промакивая рот салфеткой. — Десерт будешь?

Я кивнула, хотя интересовали меня вовсе не сладости. Хотелось поскорее узнать подробности.

— Здесь эклеры вкусные, успела попробовать?

— Нет, — нетерпеливо буркнула я.

Пирожные меня мало интересовали, но, если надо было, я готова была съесть и эклеры, и профитроли, и корзиночки с кремом, которые видела в витрине возле бара.

Анатолий заказал кофе с десертами и наконец продолжил:

— Он поступил в тяжелом состоянии, сейчас наши делают все возможное, а отец его договаривается с санавиацией, чтобы перевезти сына в областной центр.

— Что с ним?

— Непонятно, но кардиологи опасаются, что сердце не справится.

— Он же молодой совсем, — тихо проговорила я. — Или у него врожденное что-то?

— Болезни сердца молодеют, только травмы как случались с людьми от нуля до ста, так и случаются.

— Погоди, — перегнулась я через стол и заговорила тише: — Получается, что в автосервисе Грачева автомобиль упал на механика, и он принял это близко к сердцу в буквальном смысле, да настолько, что загремел в кардиологию?

— Нет, он поступил ночью, — уверенно ответил Анатолий. — О происшествии у себя на работе парень даже не в курсе. Он на аппаратах. Все действительно серьезно.

Все это звучало страшно: один попадает в больницу, второй погибает, но беспокоили меня не только жизнь и здоровье этих двух горожан. Откуда-то взявшееся чувство тревоги охватило меня.

«Надо позвонить Ярославе», — подумала я.

— С карамелью — мой любимый, — порекомендовал Анатолий, когда официант поставил на стол перед нами ассорти эклеров.

Я машинально положила пирожное в свою тарелку, полностью погруженная в свои мысли.

— Переживаешь за Иванову? — догадался Толик. — Если хочешь, вернемся в больницу, она наверняка там, хотя к Грачеву никого не пускают.

Я смотрела в окно, на то самое место, где несколько дней назад стоял Мотя — пышущий жизнью молодой мужчина, представить его на больничной койке было невозможно.

— Нам пора на кладбище, — сказала я.

— Звучит двусмысленно, — усмехнулся Медянцев. — Я не против провести в твоей компании еще много часов, а лучше дней, но мыслями ты где-то далеко. Может быть, лучше отправимся вслед за ними?

— Я сама. А машину тебе лучше сегодня забрать, — зачем-то принялась я наставлять взрослого мужчину.

— Слушаюсь и повинуюсь!

Анатолий хотел было подняться, но я схватила его руку, а он вопросительно на меня посмотрел.

— Как и где умер Иванов?

— В собственном доме, от сердечной недостаточности. Я думал, ты знаешь.

— Это точно, диагноз я имею в виду?

— Причина смерти, — поправил Медянцев. — Да, так значится в заключении.

— Ошибки быть не может?

Если Толик был тем самым анонимом, самое время раскрыть карты. Вот я, вот мои прямые вопросы относительно причины смерти моего отца.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает. Наши работают на совесть, и уж трактовке причины смерти главврача явно уделили особое внимание, я в этом не сомневаюсь. А у тебя есть повод думать, что смерть наступила иначе?

— Нет, — соврала я. — Просто любопытно.

Мне казалось, что любой человек, которому не чужда хотя бы малая толика любопытства, завел бы сейчас разговор о моем родстве с Ивановым, но Медянцев молчал, то ли будучи до крайности деликатным, то ли безразличным. Первый вариант мне нравился, разумеется, больше.

Мы простились, тепло обнявшись на прощание, и я побрела к стойке регистрации. Сейчас здесь дежурил молодой человек, которого ранее видеть мне не приходилось. Это несколько облегчало мою участь: не пришлось оправдываться, объясняя, почему утром я была Еленой, а к вечеру превратилась в Майю.

Свободные номера имелись, мне даже предложили два на выбор на разных этажах. Заверив, что доверяю вкусу администратора, я попросила дать мне любой из них, положила на стойку паспорт и сообщила, что заберу его позже. Силы медленно меня покидали.