Когда во время нападения на академию убийцы пришли за ним, он не стал прятаться за спинами девушек. Вышел навстречу своей смерти. И чуть не погиб. Его подожгли с помощью зелья — наверняка отсюда и уродливые шрамы на половину лица.

— Я освободил тебя от твоей клятвы верности, — сказал я, снова глядя вперёд. — Ты спас Лакроссу с Агнес и Вероникой во время нападения на академию. А теперь спас ещё и Лизу. Теперь я твой должник. А в должниках я ходить не люблю.

— Знаю… — согласился Верещагин.

— Поэтому не томи. Говори, зачем и как ты оказался здесь.

— Хорошо… — Алексей начал свой рассказ: — Как ты знаешь, после нападения я оказался на больничной койке. Убийцы пытались добраться до тебя и до меня, потому что мы оказались звеньями одной цепи.

— Об этом тоже не забудь рассказать.

Что нападения связаны, я никогда не сомневался. Но кому ещё я сдался, кроме цесаревича? К тому же на пару с Верещагиным.

— Всему своё время, — отвечал Алексей хрипло. Он теперь всегда хрипел. — Подозрения у меня возникли после родительской субботы, когда к нам приезжали близкие прямо в академию. Приехал и мой отец, что для него необычно. И вёл себя так, будто я его любимый сын, хотя всегда держался со мной хуже, чем с моими старшими братьями. Вот только что-либо выяснить я не успел. Оказался в больнице, в коме. Очнулся оттого, что меня опять пытаются убить. Несколько человек хотели что-то добавить мне в капельницу. Медсестра, которую они убили, случайно полоснула меня скальпелем, и я очнулся.

— Чёрт… — пробормотал я. — Об этом я не знал.

Машина ехала по центру города. За окном мелькали разноцветные огни и толпы гуляющих людей. Люди радовались жизни и падающему снегу.

— Мне удалось сбежать от них. Я пытался найти тебя, Николай, но в академии тебя не оказалось. И я начал действовать сам. Вот только…

Алексей замолчал. Я оглянулся. Он смотрел наружу, а на белом фарфоре мелькали цветные всполохи от вывесок и фонарей.

— Что только? — с тревогой спросила Лиза.

Обе девушки прислушивались к разговору.

— Все мои родственники оказались мертвы. Братья, сёстры, мать, мачехи… Все.

— Соболезную, — не кривя душой сказал я.

— Кроме отца, — продолжил Алексей. — Он жив, я знаю.

— Откуда? — уточнила графиня, выворачивая руль влево.

— Просто… просто знаю, и всё! — сорвался Верещагин.

Я не стал с ним спорить и на Вдовину взглянул так, что она передумала. Пусть Алексей закончит свою историю.

— Отец где-то прячется, и Розен может знать где. Наш род происходит из Новосибирска, и отец много работал вместе с Розеном. Да, их сделки честными не назвать, как и моего отца — благородным человеком. Что есть, то есть. С Розеном их можно даже друзьями назвать. Если кто и знает, где он, то это Розен. Но до него не так-то просто добраться. Его люди чрезвычайно преданы, потому что с предателями Розен суров. Просто убивает их ещё до того, как они вздумают его предать. Перед этим хорошенько помучив. Так я и оказался здесь. Выслеживал людей Розена, чтобы добраться до него самого и… не знаю, поговорить, наверно. Он мне не враг. Вот только… я не знал, что его люди охотились за твоей подругой, Дубов.

— Ясно, — кивнул я. — И теперь тебе нужна моя помощь, чтобы найти Розена?

— Нет. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти отца.

Наш разговор прервался, когда машина, вильнув, заехала на подъездную дорожку к особняку Десятниковых. Гости аукционного дома разъехались. Фонари и подсветка дома погасли, и вместо них особняк освещался красными и синими зарницами. Мы остановились, не доехав несколько десятков метров до крыльца. Вся дорога была забита полицейскими машинами.

Войдя внутрь, столкнулся с кучей сыщиков. Один из них, судя по всему главный, высокий, худой, небритый и невыспавшийся мужчина опрашивал самого барона. Неподалёку скучал граф Акрапович с одним из своих телохранителей. Он медленно потягивал янтарный напиток из бокала со льдом, прислонившись спиной к колонне. Едва увидев меня, он что-то шепнул своему подчинённому, и тот ушёл.

— Всё в порядке? — спросил граф.

Я в ответ кивнул, а он обрадовал тем, что выбил из Десятниковых компенсацию в размере всех купленных мною лотов. То есть они мне, по сути, бесплатно достались. Неплохо. А потом Акрапович обрадовал сразу второй и третий раз. Второй, когда сообщил, что я должен ему комиссию в размере десяти процентов от суммы сделки с Десятниковыми. То есть несколько сотен тысяч рублей. Московский адвокат своего не упустит. Дай палец — откусит голову. Но работу свою он делает на отлично. Понимаю, почему Билибин работает с ним.

В третий раз он меня обрадовал, когда пришла Вероника в сопровождении его телохранителей. Услуги лекаря он оплатил из своего кошелька.

А потом меня наконец заметил барон Десятников.

— Вот он! Вот ваш главный свидетель! — завопил он, показывая сыщику на меня. — И подозреваемый! И убийца!

— Прежде чем обвинять моего клиента в чём-либо, потрудитесь доказать его вину, — тут же среагировал Акрапович, и Десятников заткнулся.

— Так это вашу подругу похитили? Верно? — тут же справился полицейский.

— Нет, — пожал я плечами. — Мои подруги просто заблудились в саду, и я нашёл обеих. Всё в порядке, господин полицейский, можете не волноваться.

— Тогда, Ваше Благородие, потрудитесь объяснить, что же случилось с охраной аукционного дома? Кто убил их? Что вы видели?

— Ничего не видел. Искал своих подруг, а что там происходило с охраной Его Благородия Десятникова, я без понятия. Наверняка кто-то что-то похитил и удрал с добычей.

Я не собирался тратить время ещё и на разборки с полицией. У меня его просто нет. Зато подставить Десятникова — милое дело. У таких людей с девяносто процентной вероятностью рыльце в пушку. Контрабанда, уход от налогов и прочее.