— Уверен? — уточнил я.

— Абсолютно! Я на прошлой неделе уже два таких сделал под присмотром Игоря Степановича. Он сказал, что у меня хорошо получается!

Прогресс. Налицо. Месяц назад он боялся скальпель в руки взять, а теперь САМ вызывается на операцию. И, что важнее, понимает возможные риски и знает, что искать.

— Хорошо. Только не забудь провести полную ревизию червеобразного отростка по всей его длине. Иногда основное воспаление локализуется только на самой верхушке, а основание уже может быть некротизировано.

— Обязательно проверю! — Фролов тут же начал что-то записывать в свой блокнот.

— Я возьму женщину, — сказал Славик. — Тридцать пять лет — репродуктивный возраст, нужно быть особенно осторожным.

— Правильно мыслишь, — кивнул я. — Обязательно проведи ревизию органов малого таза. У женщин в этом возрасте под острый аппендицит часто маскируется апоплексия правого яичника или, что еще хуже, прервавшаяся внематочная беременность.

— Записал! — Славик тоже строчил в блокноте. — Проверить яичники, маточные трубы, осмотреть своды матки.

— А грыжу кто будет оперировать? — спросил Величко.

Славик и Фролов переглянулись.

— Мы думали тебя попросить, Илья, — смущенно сказал Фролов. — Там пациент очень сложный.

— В чем сложность?

— Возраст — восемьдесят два года. И целый букет сопутствующих заболеваний, — начал перечислять Славик. — Ишемическая болезнь сердца, гипертония третьей степени, сахарный диабет второго типа, хронический бронхит курильщика. Анестезиологи боятся давать ему общий наркоз.

— Что предлагают анестезиологи?

— Артем хочет сделать спинальную анестезию, — ответил Славик. — Говорит, при такой сердечной патологии и ХОБЛ общий наркоз — это русская рулетка.

Классический гериатрический «букет». Любая операция для такого пациента — как ходьба по минному полю. Анестезиологи правы, выбрав спинальную анестезию. Риск кардиальных осложнений при ней в разы ниже.

— Артем прав. При сердечной недостаточности спинальная анестезия гораздо безопаснее. Ладно, дедушку я возьму на себя. Во сколько операция?

— В одиннадцать, — сверился с расписанием Славик. — Первые два аппендицита в девять и в десять.

— Хорошо. На операциях будет всегда дежурный хирург высокого ранга, если что лучше все вопросы задавать ему. Что еще на сегодня?

— Игнат Семенович просил помочь ему с холециститом, — добавил Фролов. — Женщина пятьдесят лет, множественные камни в желчном, он планирует делать лапароскопию.

— Когда?

— После обеда, часа в два.

— Помогу, если к тому времени освобожусь. Если нет, тогда идешь на помощь ты, Семен. Что с палатными больными?

Славик перелистнул страницу в своем блокноте.

— На данный момент в отделении тридцать два человека. Двадцать восемь — стабильные, послеоперационные, идут на поправку. Четверо требуют особого внимания.

— Кто именно?

— Полковник Обухов после вашей вчерашней операции — восстанавливается хорошо, показатели стабильные, но нужно постоянно следить за дренажами. Мкртчян под полицейской охраной — васкулит под контролем, динамика положительная, выписка планируется через два дня. И два свежих послеоперационных — вчерашние аппендициты, тоже без осложнений.

— Рутина, рутина, — зевнул на подоконнике Фырк. — Когда же будет что-то интересненькое?

— Кстати, — вспомнил вдруг Фролов. — А где господин лекарь Крылов? Я его с самого утра не видел.

— Крылов? — Славик хлопнул себя по лбу. — Ты разве не знаешь? Вчера был его последний день!

— Как последний? — удивился Величко. — Его же вроде на месяц к нам прикомандировали!

— Был, да весь вышел! Его срочно отозвали! — объяснил Славик с важным видом человека, владеющего эксклюзивной информацией. — Во Владимире же чрезвычайная ситуация!

— Что там случилось? — нахмурился Фролов.

— До этого как всегда до последнего всё доходит, — расхохотался Фырк.

— Эпидемия стеклянной лихорадки! — пояснил Славик. — Говорят, уже половина города слегла! Больницы переполнены, мест нет!

Такими темпами стекляшка доберется и до Мурома. Она уже периодически здесь вспыхивала, но не в таких объемах, как сейчас во Владимире. Если областной центр не справится с эпидемией, нам всем придется худо.

— Стекляшка — это жесть! — присвистнул Фырк. — Помню, лет десять назад была крупная вспышка в Нижнем. Жуткое зрелище!